подбрасывает на месте.
Паша выпускает слюну, которая капает на мой лобок и, вздрогнув на коже, медленно стекает в расщелину.
– Пиздец, – не удерживаюсь от ругательства, описывающее мое потрясение в полной мере.
Внизу живота становится тесно и горячо, мое собственное тело тоже выдает большую порцию влаги. Я чувствую нетерпение Просекина, его желание, которое откликается во мне легким головокружением и бешеным сердцебиением. Все постороннее теряет значение.
Подушечкой большого пальца он смешивает свою слюну с моими соками и концентрируется на эпицентре удовольствия. Точечно лаская меня, быстро доводит до исступления.
– Па–а–а–аш... мне так хорошо!...
– Нравится?
– Безумно!
Но я тоже хочу делать ему приятно, поэтому оттягиваю мягкую резинку домашних штанов и, сунув под нее руку, обхватываю эрегированный член пальцами. Он большой, тяжелый в моей ладони. Пашка хрипло стонет в мои губы, когда я сжимаю его сильнее. Стонет и несдержанно толкается бедрами.
– Сейчас...
– Да... давай...
Он стягивает брюки и, шлепнув по промежности, врезается в меня на всю длину. Мой затылок ударяется от стекло. Я хватаю воздух ртом и с секунды на секунду жду оргазма. Он как приближающаяся волна цунами. Я уже вижу ее, я чувствую запах шторма и в ожидании замираю.
Меня окатывает жаром уже через несколько мгновений. Следующая волна сбивает с ног, швыряет в пучину, рождая чувство абсолютного счастья.
Паша пережидает серию моих спазмов и, не сдерживая себя, несется к финишу. Я едва не падаю. Чтобы удержать равновесие, мне приходится одной рукой держаться за его плечо, второй, в которой всё ещё кухонное полотенце – за оконный откос.
Выйдя из меня в последний момент, он заливает мои живот и бедра спермой. Потом, уткнувшись в мою шею, он дает нам время на восстановление дыхания, а затем негромко проговаривает:
– Переезжай ко мне.
– К тебе?... – уточняю, заволновавшись, – Ты уверен?
– Уверен.
– Но ты никогда ни с кем не жил. Нужно будет привыкать.
– Вот и привыкнем.
Я замолкаю, потому что дело, конечно, не в привычке, а в том, что мы все ещё скрываемся. Сначала я не решалась, потом мама уехала в командировку в Москву, а после ее возвращения туда же улетели Олег Сергеевич и мой папа.
– Когда они возвращаются? – спрашивает Паша, словно прочитав мои мысли.
– К выходным, кажется.
– Расскажем на выходных.
– Хорошо, – киваю я, настраиваясь.
Теперь у меня есть причина бояться их реакции меньше – сразу после разговора я соберу вещи и перееду жить к Пашке.
К Пашке...
Я буду жить с Просекиным.
Господи... я сделаю то, чего не смогла сделать ни одна до меня!...
Прижавшись основаниями ладони к вискам, я с его помощью слезаю с подоконника и жду, когда он вытрет меня салфетками и усадит на стул.
– Мммм?... Ребра? – замечает наконец.
– Они, наверное, остыли, – проговариваю я и протягиваю руку, – Трусы верни.
Посмеиваясь, он снимает их с запястья и уходит в ванную. А я смотрю на красиво сервированный стол и вместо аппетита чувствую легкую тошноту.
Глава 47
Катя
– Он приедет примерно через час, но я надеюсь, что пораньше, – говорит мама, имея в виду моего отца, – Просекиных я позвала к шести.
Я бросаю взгляд на настенные часы и вижу, что до приезда Пашкиных родителей остается всего пятнадцать минут.
Мы с мамой накрываем небольшой стол в столовой. Папа и Олег Сергеевич заключли в Москве выгодный контракт, они шли к нему почти пять лет, и теперь его нужно отметить как следует. Его и кое–что ещё.
– Подай блюдо, – просит меня тетя Марина.
Они с мамой уже полдня на кухне, я помогаю всеми силами и даже пытаюсь вникать в их болтовню, но унять внутреннюю дрожь не выходит.
Иногда она затихает ненадолго, а в следующую минуту меня начинает трясти, как при высокой температуре.
В моей сумке, что стоит в кресле в моей комнате, тест на беременность. У меня первая в моей жизни задержка, которую я обнаружила сегодня утром, когда нашла в комоде упаковку тампонов.
Никто об этом не знает, включая Пашку и меня саму, потому что я ни черта не понимаю!... Так не бывает! Не случается беременности с первого раза. Я такое только в книжках и дурацких кино видела. Со мной такого точно произойти не могло!
– Катя!... – окликает мама в который раз, – Ты спишь?... Поторопись, пожалуйста.
– Я заканчиваю, – отзываюсь, не оборачиваясь, и продолжаю насаживать на шпажки закуску: оливки, маленькие помидорки и кубики сыра.
– Ты сегодня дома останешься?...
– Эммм... – смотрю через плечо на запекающуюся в духовом шкафу индейку, – Скорее всего, нет, а что?...
– Снова у Паши? – спрашивает мама.
– Да. А что?...
– Ничего, – отзывается она негромко, – Что–то слишком часто ты у него ночевать стала.
– Почему часто? Не часто! – восклицаю я, – Просто мы смотрим один сериал...
После которого задержки случаются.
– Катя, – перебивает меня мама, – Мне кажется, ты темнишь. Ты что–то скрываешь от нас?
– Я?! – возмущаюсь натурально, – Я никогда ничего не скрываю от вас!... Мы правда с Пашей...
– У тебя новый мальчик?
Я встаю с открытым ртом.
– Что?...
– Ты встречаешься с новым мальчиком и ночуешь у него, а Паша тебя прикрывает?
Я не верю своим ушам. То есть, мои родители готовы поверить в такой бред, и при этом даже не допустить мысли, что у нас с Просекиным могут быть отношения?! Что, даже ни малейшего подозрения не возникло?!...
– Нет! Нет, мама!... Какой новый мальчик?!
– Тогда где ты все время пропадаешь? – смотрит на меня с тревогой.
– У Паши!... Я с Пашей!
– Я у него спрошу.
– Спрашивай, ради Бога! Я... у меня нет никакого нового мальчика!
Сбежав из кухни при первой же возможности, я быстро поднимаюсь в свою комнату, закрываюсь изнутри и вынимаю из сумки розовую коробку. От стычки с мамой и от жуткого волнения трясутся руки.
Однако, каким бы ни был результат, сегодня мы с Пашкой все им расскажем.
Сделав все по инструкции, я не смотрю на тест положенных пять минут, а когда поворачиваю голову, вижу в окошке жирный плюс и цифры – две – три недели.
Беременна.
Осознание приходит не сразу, я разворачиваюсь на
