всё исправлю и отдам.
— Можно я пока чашку кофе? — выпаливаю я. Голос звучит грубее, чем хотелось. — Или чаю. Горло пересохло.
— Кофе? Сейчас? — она поднимает бровь. — Саша, дети спят. Кофемолка орет, как реактивный двигатель.
— Тогда просто воды, — не сдаюсь я, делая шаг вперёд, будто направляясь на кухню. Она мягко, но недвусмысленно ставит руку мне на грудь, останавливая.
— Саш. Спасибо, что принёс. Я всё изучу. — Её пальцы через тонкую ткань свитера обжигают кожу. Она это чувствует и убирает руку. — Но сегодня — не лучший вечер. Они только от папы вернулись, немного взбудоражены. Им нужна тишина и мама, а не босс с деловыми бумагами.
Она говорит это мягко, даже с сочувственной улыбкой. Но в каждом слове — непробиваемая стена. Она меня выставляет. Вежливо, но твёрдо.
— Он… часто их видит? — срывается у меня. Вопрос не имеет никакого отношения к контрактам.
Она смотрит на меня внимательно, и в её глазах что-то меняется. Становится осторожнее.
— У него есть такое право. И у детей тоже.
— А ты? — не выдерживаю я. — Ты с ним общаешься?
— Александр, — говорит она, и в её голосе появляются стальные нотки. — Это не твоё дело. Мы с тобой — коллеги. Или ты хочешь обсудить мой развод вместо пункта о форс-мажоре?
Она бьёт точно в цель. Коллеги. После всего. После танцев, взглядов, этих чёртовых прикосновений в офисе, от которых у меня кровь стучит в висках. После того, как она сама их инициирует!
— Коллеги, — повторяю я хрипло. — Да, конечно. Извини. Заболтался.
Я чувствую, как закипаю. От её спокойствия, от её контроля, от этого «нет», которое она говорит не словами, а всей своей позой, всем видом. Она держит дверь открытой, ожидая, когда я уйду.
— Мама? — из комнаты доносится сонный голосок Насти.
— Всё хорошо, солнышко! Сейчас приду! — кричит она в сторону детской, не отводя от меня взгляда. Вызывающе. Мол, видишь? Ты тут лишний.
Это последняя капля.
— Ладно, — рычу я, разворачиваясь к выходу. — Увидимся завтра. На работе. Коллега.
Последнее слово я выговариваю с такой яростью, что она моргает. Но не отступает. Просто кивает.
— До завтра, Александр Валентинович. Спасибо, что зашли.
Я выхожу в подъезд, и дверь тихо, но решительно закрывается за мной. Я стою, сжимая кулаки. Воздуха не хватает. Она меня не пустила. Не дала даже стакана воды. Выставила как навязчивого посетителя.
А через час я снова вижу свет в её окне. Она, наверное, пьёт свой чай. Одна. Или читает детям сказку. Или просто дышит этим своим спокойным, неуязвимым существованием, в котором для меня места… нет.
Ревность сменяется бессильной яростью. Она играет со мной. Она знает, что я хочу. И она дразнит. То подпуская, то отталкивая. Это уже не пари. Это что-то другое. Что-то, в чём я больше не чувствую себя хозяином положения.
Я охотник, который загнал себя в капкан, и добыча спокойно наблюдает за этим из-за невидимой стены.
«Коллеги». Чёрт бы побрал это слово. И её. И её бывшего мужа. И эту её чёрту уютную футболку, в которой она выглядит лучше, чем в любом бархатном платье.
Я допиваю виски, так и не отрываясь от окна. Война продолжается. Но я, кажется, только что проиграл в ней первый серьёзный бой. И даже не понял, как это вышло.
Глава 48. Мария
Утро начинается с осознанного выбора оружия. Не бархат и не шпильки. Синий костюм-френч, идеально сидящий по фигуре, но строгий. Белая шелковая блуза с легким жатым эффектом — тонкий намёк на мягкость под броней. Туфли-лодочки на среднем каблуке — для уверенной походки, а не соблазнительного дефиле. Волосы убраны в низкий, идеально гладкий пучок. Макияж — безупречный нюд. Я должна выглядеть как олицетворение компетентности, ума и недоступности. Для него. Для них — как приятный, эстетичный бонус к переговорам.
В кабинете Александра я застаю его в состоянии сосредоточенной агрессии. Он проверяет презентацию в сотый раз, его взгляд выжигает дыры в экране. Он в своём обычном костюме, но сегодня в нём чувствуется что-то от хищника в клетке — энергия ищет выхода.
— Готовы? — бросает он, не отрываясь от монитора.
— Всегда, — отвечаю я, поправляя папку с бумагами. Мой голос звучит спокойно, как поверхность озера перед бурей.
Он, наконец, смотрит на меня. Его взгляд скользит по костюму, задерживается на блузе на долю секунды дольше, чем нужно. Я вижу, как гаснет раздражение и зажигается что-то другое — оценка, интерес, досада. Он не ожидал такого образа. Он ждал соблазнительницы? Жертвы? Он получает — равного соперника.
— Выглядишь… деловито, — произносит он с лёгкой, почти неощутимой издёвкой.
— На то и расчёт, — улыбаюсь я уголком губ. — господин Шмидт ценит суть, а не форму. Но идеальная форма никогда не мешала сути, не так ли?
Он хмыкает, отворачивается. Первый укол — мой.
Переговорная на верхнем этаже. Вид на Москву, полированный стол, запах дорогой кожи и кофе. Наши гости — сам Шмидт, человек лет шестидесяти с лицом, высеченным из гранита, и два его молодых, бритоголовых помощника, похожих на телохранителей. Александр занимает место во главе стола. Я сажусь справа от него, открывая блокнот.
Начинается он. Его презентация — это шквал цифр, графиков, агрессивных маркетинговых прогнозов. Он давит, как бульдозер. Он продаёт не машины, он продаёт доминирование. Шмидт слушает, непроницаемо кивая. Его помощники делают пометки. Я наблюдаю. Вижу, как Шмидт слегка морщится, когда Александр, увлёкшись, позволяет себе слишком резкую фразу о немецких конкурентах. Ошибка.
Когда Александр заканчивает, в комнате повисает тягостная пауза. Шмидт медленно снимает очки.
— Впечатляюще, господин Горностаев. Мощно. Но… — он делает театральную паузу. — Мои инвесторы спрашивают не только о мощности. Они спрашивают о рисках. О логистике в ваших… специфических условиях. Об адаптации софта для наших систем.
Александр готов парировать, но я делаю едва заметное движение рукой. Стоп. Позволь мне.
— Если позволите, господин Шмидт, — мой голос звучит тихо, но чётко, заполняя комнату. Все взгляды обращаются ко мне. Александр напрягается. — Мы проанализировали ваши «специфические условия». Я имею в виду не только таможенные пошлины. — Я открываю свою папку, вынимаю не презентацию, а другой, тоньше файл. — У вас три ключевых логистических хаба. Мы предлагаем не стандартный маршрут через Гамбург, а использовать ваш же терминал в Роттердаме, что сократит время доставки на ваши объекты в Южной Германии на восемнадцать процентов. Расчёт прилагается. Что касается софта… — я перевожу взгляд на его помощников. — Наши инженеры уже подготовили патч для интеграции с вашей системой управления автопарком. Не адаптация,
