от наслаждения.
Его слова — такие сладкие, соблазнительные, непристойные — возбудили меня еще больше, усилив сладкую боль в том пылающем месте, где его бедра прижимались к моим. Как, черт возьми, мне угнаться за этим парнем?
— Слова дают тебе власть надо мной, — призналась я и опять попыталась теснее прижаться к нему, но Пакстон держал меня крепко, не давая пошевелиться. — Ты уже контролируешь все.
Он наклонился, провел языком по моему животу прямо над верхом пижамных штанов, вокруг пупка, через ложбинку между моими грудями, по шее до подбородка… и наконец поцеловал меня. Теперь в его поцелуе сквозило отчаяние, которого не было раньше, словно Пакстон мог одним поцелуем добиться моего согласия.
И у него почти получилось. Я была готова практически на все, лишь бы он продолжал целовать меня так, как сейчас, но все равно этого было мало. Мое тело горело, требуя разрядки, в которой я слишком долго ему отказывала.
— Ты считаешь, что я контролирую все? — спросил Пакстон, отстранившись и пристально глядя мне прямо в глаза. — Ладно, честно признаюсь: мне нравится все контролировать, особенно когда ты лежишь подо мной. Но командуешь ты. Пойми: я сделаю все, что ты скажешь. Все, что ты хочешь. Может быть, я контролирую твое тело, но ты контролируешь… всего… меня. — Он подчеркнул каждое слово легким движением бедер, и меня накрыло волной удовольствия. — А теперь говори, что ты хочешь. Я в твоем полном распоряжении.
— Я хочу, чтобы ты ко мне прикасался, — сказала я и, прежде чем он успел уточнить, где именно, взяла его руку и сама просунула ее под пояс моих пижамных штанов.
Пакстон застонал, прижался лбом к моему лбу и крепко зажмурился, скользнув пальцами под розовое кружевное белье, купленное с доставкой в отель вместе со сменой одежды на завтра.
Его рука замерла, накрыв мой лобок. Я приподняла бедра, и Пакстон сдался, его пальцы скользнули по моей плоти.
— Боже, — хрипло выдохнул он. — Ты вся мокрая. Я мог бы войти в тебя прямо сейчас.
— И что тебя останавливает? — спросила я с вызовом, желая почувствовать его в себе.
Он нежно поцеловал меня, а его большой палец принялся описывать медленные круги вокруг моего клитора.
— Когда у нас все случится впервые, я хочу, чтобы это произошло потому, что ты стремишься ко мне, к нам, а не бежишь от чего-то другого.
Он легонько нажал на чувствительный бугорок, и я ахнула.
— Пакстон, — взмолилась я, не совсем понимая, о чем именно его прошу.
Он чуть сдвинул руку, и его палец вошел в меня до конца.
— Охренеть, какая ты тугая! Давно у тебя никого не было? — спросил Пакстон, поглаживая меня изнутри.
— Пару лет, — честно ответила я.
— Боже, не терпится оказаться в тебе. — Он продолжал водить пальцем во мне, отчего каждая клеточка моего тела так и искрила. — Ты даже не представляешь, как хорошо нам будет.
— А ты представляешь? — спросила я и задохнулась, когда он усилил давление.
— Конечно. Это ясно уже по тому, как ты на меня реагируешь. Какая ты мокрая. Твое тело практически умоляет, Лия. Вот смотри. — Он вставил в меня еще один палец, и моя спина выгнулась сама собой. Это было невероятно приятно. — Ты сожмешь меня, и я постараюсь, чтобы ты не пожалела, что сказала мне «да».
Я приподняла бедра навстречу его руке, чтобы его пальцы проникли в меня еще глубже.
— А ты сам не пожалеешь? — спросила я, пока у меня окончательно не отключились мозги.
Пакстон взял мою свободную руку и положил на свой возбужденный член. Я нежно провела пальцами по всей длине, поражаясь размеру.
— Такого у меня еще не было. Ни с одной девушкой. Я никого не хотел так отчаянно. Мне никогда в жизни не приходилось отказываться от секса, но я готов ждать сколько нужно, потому что я точно знаю: нам будет хорошо вместе. Можно не сомневаться, ведь даже то немногое, что мы делаем сейчас, уже лучше всего, что у меня было раньше. С любой другой.
Пакстон снова поцеловал меня, и его язык двигался в том же ритме, что и пальцы внизу, — ласкал, дразнил и дарил удовольствие ровно настолько, чтобы удерживать меня на грани оргазма, не давая ее перешагнуть.
— Чего ты хочешь? — прошептал он. — Только скажи, и я дам тебе все, что ты хочешь.
— Пакстон, — умоляюще простонала я.
— Скажи.
— Дай мне кончить. — Я все-таки произнесла это вслух, зная, что он нарочно удерживал меня на краю; мне нравилось, что он имеет такую власть над моим телом, но в то же время меня это бесило.
— Боже, да, — простонал он, надавил сильнее, и все мое тело свело сладкой судорогой. Его язык сплелся с моим языком, его пальцы во мне продолжали наращивать темп, и в животе у меня нарастало горячее напряжение, предвестие скорой разрядки.
Пакстон действовал очень умело, поддерживая постоянное давление, идеальный ритм, пока напряжение не стало невыносимым, и тогда я прижалась еще теснее к нему, желая взять все, что он может мне дать.
— Пакстон! — Я выкрикнула его имя, меня накрыло волной наслаждения, наше дыхание слилось воедино, и я отдала свое сердце ему.
— Ты невероятная, — прошептал Пакстон и продолжил ласкать меня, возвращая к реальности.
Мое сердцебиение замедлилось вместе с дыханием, по телу разлилась приятная сонливость.
— Ты тоже, — сказала я и провела ладонью по напряженным мышцам его живота.
Он перехватил мою руку.
— Не надо. Я и так едва не сорвался.
Это было до смешного эгоистично, но его слова заставили меня почувствовать себя не такой, как все остальные девушки, побывавшие в его постели. Словно я была для него особенной — словно у нас было что-то особенное.
Пакстон убрал с моего лба влажную прядь волос.
— Не надо так на меня смотреть. Я все-таки не святой мученик.
— Правда? — поддразнила я и легонько потерлась бедрами о его возбужденный член.
Он отстранился, перевернул меня на бок, лег со мной в обнимку и уткнулся лицом мне в спину. О боже, неужели он любит обнимашки? Пакстон Уайлдер любит обнимашки?!
— Правда. У меня на тебя очень большие и очень коварные планы, мисс Бакстер. Просто я воплощу их не здесь. Но поверь мне на слово. Они очень-очень коварные. Я бы даже сказал — злонамеренные и порочные.
Я застонала.
— Кажется, кто-то недавно пополнил словарный запас.
Он рассмеялся, и звук его смеха согрел меня даже сильнее, чем жар его тела.
— Планы прямо-таки дьявольские, мой маленький Огонек.
Сквозь стеклянные двери балкона рядом с нашей кроватью я
