на самом деле означает «iss too mu row-ah», но Монро уже хмурится из-за смены темы. Я уверена, что это не «заноза в заднице», как утверждал Кайан, но я все равно не уверена, что мое стоп-слово следует использовать в приличной компании, не говоря уже о том, чтобы спросить моего отца.
— Почему возник этот вопрос, милая?
— Ничего. Просто любопытно. Я люблю тебя, папа. И я скучаю по тебе, — говорю я на автопилоте и уверена, что в глубине души так и думаю, но прямо сейчас я этого не чувствую. — Ты сказал, что позвонишь на этой неделе?
— Да, конечно. Я люблю...
Барон выхватывает устройство прежде, чем я слышу, как мой отец заканчивает.
— Хватит об этом. Люди пялятся.
У меня вертится на кончике языка сказать, что здесь ровно ноль людей, обращающих на нас хоть какое-то внимание, но меня спасает Толи.
— Мэм, вот ваш салат. Шеф-повар Кей позаботился о том, чтобы на гарнир добавить курицу-гриль и заправку на случай, если вам захочется чего-нибудь более сытного, чем кроличий корм.
Я поджимаю губы и прикусываю их, чтобы удержаться от улыбки, когда Толи подмигивает мне. Его лицо мгновенно становится чисто профессиональным, и он поворачивается, не сбиваясь с ритма.
— И, сэр, вот ваш стейк... Могу я принести вам что-нибудь еще? — Толи медлит, наливая еще вина. Я делаю глоток, как только он заканчивает, пытаясь успокоить свои нервы.
— Нет, — коротко отвечает Монро и начинает резать филе.
— Тогда все в порядке, я скоро вернусь, чтобы проверить, как вы.
Прежде чем Толи отошел хотя бы на фут от нашего столика, Монро ворчит:
— Раньше персонал не был таким непрофессиональным. Думаю, в наши дни они нанимают кого попало.
Толи смотрит ему в затылок, но я не осмеливаюсь реагировать. Монро ничего этого не замечает, отправляя в рот кусок мяса и указывая на меня ножом.
— Итак, невеста. Как прошел твой разговор с отцом? Поучительно?
— Да. — Мой голос срывается на этом простом слове, и я делаю огромный глоток вина, надеясь, что выпивка смягчит охватившее меня беспокойство.
Я напряжена, но угроза Монро не давать показания — это не та игра власти, о которой он думает. Теперь я знаю, что стоит рискнуть, чтобы найти союзников. К счастью, я уже тайно замужем за безжалостным, одержимым ублюдком, который предложил свою помощь.
Как только этот ужин закончится, все, что мне нужно сделать, это убедить Кайана скрывать наш брак еще немного. Я должна выяснить, какая информация, известная Барону, настолько важна, что может гарантировать свободу моего отца.
— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что я могу делать все, что мне, черт возьми, заблагорассудится. Я держу судьбу твоего отца в своих руках. Я могу позволить ему жить или позволить ему сгнить. На данный момент я отказываюсь давать показания до тех пор, пока мы не поженимся и у тебя не родится мой наследник. Если этого не произойдет до его апелляционного процесса, то пусть будет так. Конечно, это в том случае, если он вообще переживет тюрьму.
Мое сердце подступает к горлу.
— Что?
— Ты не слышала? Недавно в тюрьме были драки. Страшные вещи. Любого могут зарезать, если он окажется не в том месте в неподходящее время.
— Мой отец... мой отец в опасности?
— Конечно, он в опасности. Не говори глупостей. Ты не думала, что в тюрьме безопасно, не так ли? То, что твой папочка пронес телефон контрабандой, не означает, что он защищен. Это означает, что когда он больше не будет полезен людям внутри, у него появится мишень за спиной. Как, собственно, и у тебя здесь.
От гнева мои щеки запылали.
— Это угроза в мой адрес, Монро?
— Скорее... наблюдение. В тюрьмах свои правила, а в Гвардии — свои. Советую тебе встать в очередь, дорогая невеста. Я отказываюсь портить свою репутацию, женясь на распутной светской львице, и если я не женюсь на тебе, я не дам показаний, а если я не дам показаний, твой отец может гнить в тюрьме до конца своей жизни, какой бы короткой она ни была по решению его сокамерников. Но, к счастью для всех, я позаботился о том, чтобы ничего из этого не произошло.
— Что ты имеешь в виду? — я оттягиваю свой душный вырез.
— С этого момента ты будешь жить в моем номере. — Он кивает головой в окно на здание напротив нас. — В отеле Барона.
— В твоем номере? — мои глаза расширяются, а сердце колотится в груди, пока я пытаюсь придумать оправдание. — Но Гвардия не позволяет нам жить вместе до свадьбы.
Он фыркает и качает головой.
— Можно было бы подумать, что Гвардия отвергла по крайней мере некоторые старомодные способы, но, очевидно, женская добродетель по-прежнему ценится превыше всего. Ты не будешь жить со мной. Мои комнаты занимают весь верхний этаж отеля, но ты остановишься в самом маленьком номере, Elephant Suite, с телохранителями у твоей двери в любое время. Это и соответствует требованиям общества, и гарантирует, что ты никогда не уйдешь, если меня не будет с тобой.
Мой мозг работает со скоростью мили в секунду, а сердце бьется так сильно, что болит грудь. Пока Монро накалывает кусочки стейка, чтобы отправить их в рот, я делаю еще один глоток вина и оглядываюсь по сторонам.
Кайан еще не вернулся, и я не вижу Толи. Я делаю еще глоток, чтобы попытаться успокоиться, но кайф опасно переходит на территорию опьянения, и моему учащенному сердцебиению все еще не видно конца.
— Ты не можешь просто запереть меня, Монро. Ты сам это сказал. Я светская львица. Люди поймут, что что-то не так, если я не выйду.
Его глаза впились в меня, и я чувствую, что с каждым словом между мной и моей решимостью становится все меньше.
— Об этом позаботились. Согласно заявлению, которое я сделал от твоего имени, ты испытываешь чувство вины. Ты умоляла меня не отменять свадьбу, но ты понимаешь, что мне нужно время, чтобы прийти в себя. Ты отказалась от социальных сетей и просишь, чтобы тебя оставили в покое, пока ты работаешь над собой. Чтобы помочь тебе в этом, мой IT-специалист позаботился о том, чтобы в твоем номере был минимальный доступ к внешнему миру. Ты можешь писать и звонить, чтобы люди не думали, что ты умерла, но у тебя не будет интернета. Следующие пару недель — или месяцев — ты проведешь, искупая свои грехи. Будешь ходить на мессу. Надеюсь, я прощу тебя, но ты настояла на том, чтобы остаться в
