не той, кого он искал.
— А если серьёзно, Ника? Почему ты так и не выбрала себе комнату? — продолжает Данила, откинувшись на диван и неотрывно гипнотизируя меня теплым, обволакивающим взглядом. — Ничего не понравилось? Давай ремонт сделаем, — предлагает неожиданно. — Вместе… Так, как ты хочешь.
— Не стоит перекраивать свой дом ради нас. Мы у тебя не задержимся, Богатырев, — хмуро перебиваю его, возвращая нас обоих в реальность и проводя границу между нами.
Потухнув, будто кто-то выключил свет внутри него, он разрывает наш зрительный контакт и выпрямляется, уставившись в одну точку перед собой.
— Мой дом рядом с тобой, — выдыхает в пустоту.
— Ты не похож на того, кто бомжевал все эти десять лет, — ядовито выплевываю. Ему нечего сказать в свое оправдание, поэтому он просто молчит, понурив плечи, и я тут же остываю. — Ладно, забыли, повинную голову меч не сечет. Завтракать будешь?
— Нет, спасибо. Я не голоден, — отмахивается, почему-то вызывая у меня острое желание ещё раз до него дотронуться. Обнять. Приласкать. Подарить каплю нежности и заботы этому суровому мужчине, сотканному из стали. — Кофе выпью — и в офис. Надо срочно кое-какие материалы отсмотреть, — стискивает кулак, постукивая им по колену, и погружается в свои размышления.
— Я все равно что-нибудь приготовлю.
Мельком коснувшись его напряженного плеча и проведя по нему ладонью, я поднимаюсь с дивана. Стараясь больше не смотреть на Даню, быстро ухожу на кухню, где сосредоточенно вожусь у плиты, лишь бы забыться.
Когда поворачиваюсь к столу, чтобы поставить тарелку с горячими бутербродами, врезаюсь удивленным взглядом в мрачную мужскую фигуру, что стоит в проеме двери, скрестив руки на мощной груди. Все это время Данила с затаенной тоской наблюдал за мной.
— Ты гармонично смотришься на моей кухне. Как хозяйка, — с легкой грустью приподнимает уголки губ.
— Присаживайся, — невозмутимо указываю на стул. — И ешь, — командую таким тоном, что он не смеет ослушаться.
Издав тихий смешок, подцепляет пальцами хлеб с колбасой. Целиком запихивает в рот. Глотает, толком не переживая. Берет с плавленым сыром. В один присест опустошает половину тарелки.
— Лгун! А говорил, что не голоден, — иронично подмечаю. — Доедай, я ещё сделаю.
— Со вчерашнего дня есть не хотелось, но из твоих рук все вкусно, — жует с аппетитом, пока я нарезаю хлеб.
— Алиса тебя не накормила?
Никогда я не умела держать язык за зубами, из-за чего мы часто ругались с Лукой. Он не мог противостоять мне и гасить конфликты так же невозмутимо, как Даня.
Однако в данной ситуации я даже Богатырева в ступор ввела.
— М? — мычит он, поперхнувшись крошками.
Несмотря на вспыхнувшую ревность, я наливаю ему воды в стакан, немного расплескав на нервах.
— Ты же у неё «задержался» вчера? — намекаю на его скупое сообщение. — До поздней ночи…
— Нет, я был в больнице у племянника, о чем и предупредил тебя, — настороженно признается он, как на допросе, делает глоток и морщится, поднимаясь за кофе. Аккуратно взяв меня за талию, целует в лоб и отодвигает с пути. — Правда, потом я был вынужден рвануть к его непутевому отцу. Но это был незапланированный визит, от которого я не мог отказаться. Слишком долго я добивался свидания со Святом, но к нему никого не пускали. Пришлось подключать Мирона. Сама понимаешь, время и условия диктовал не я. Как освободился, то сразу вернулся к тебе. Ты не представляешь, как я стремился домой, зная, что оставил вас с Максом одних.
— У твоего брата проблемы? — стараюсь выдерживать деловой тон, делая вид, что меня не волнуют его попутные признания.
Он спешил ко мне. Думал о моем сыне. Уснул рядом.
Как будто мы одна семья… Но это не так.
— Да, у него все серьёзно, — обреченно роняет, доставая из навесного шкафчика зерна и кофемолку. — Мелкий баран опять вляпался в неприятности — и опять я спасаю его шкуру. Замкнутый круг.
— Как это «опять»?
— Вот так, — горько усмехается. — Свят предстанет перед военным судом. Ему грозит срок за контрабанду. Ничему его жизнь не учит. И чужие жертвы — тоже.
На осунувшемся лице читается, как сильно и беспросветно он устал. Я делаю шаг ближе, впитываю его личный запах, который перебивает все остальные примеси. С трудом сдерживаюсь, чтобы не разгладить пальцами морщины на высоком лбу.
— Прости, я и предположить такого не могла, — сдавленно произношу, растворяясь в нашем доверительном контакте. — Если честно, решила, что ты с этой Алисой крутишь за спиной у брата. Она так назойливо кричала тебе в трубку, будто вы спите вместе, — выпаливаю как на духу, не успев прикусить язык. — Это не мое дело, просто у меня закончился лимит разочарований, Дань.
У него своя личная жизнь. Он не хранил целибат все эти годы, да и я не святая. Но именно сейчас почему-то не хочется слышать о других женщинах.
— Жена брата для меня табу, но...
Мощная мужская лапа вздрагивает, согнув чайную ложку, словно она из фольги, и кофе просыпается на столешницу. Я беру вафельное полотенце, чтобы смахнуть разбросанные зерна, но Данила перехватывает меня за запястья и тянет к себе. Я впечатываюсь в его каменный торс, на миг потеряв равновесие. Он не дает мне упасть, держит бережно, как хрустальную статуэтку, и прижимает мои дрожащие руки к своей груди.
— Я верю, Дань, — шепчу ему в губы. — Семья всегда была для тебя на первом месте.
Он достаточно близко, чтобы поцеловать меня, но не делает этого. Борется с собой, будто боится меня запачкать. Лишь взглядом ласкает, не притрагиваясь. Как в дни нашего знакомства, когда он меня берег.
— Я бы хотел, чтобы вы с Максом стали моей семьей, хоть и не заслуживаю вас.
И вдруг умолкает….
Я теряюсь и вопросительно смотрю ему в глаза, в глубине которых плещется что-то нехорошее. Он замирает, будто хочет рассказать то, что меня окончательно разрушит, но сомневается.
С каждой секундой тишины мне все сложнее дышать.
— Это был твой выбор. Не мой! Я бы ТЕБЕ сына родила, если бы ты не бросил меня десять лет назад, — четко выделяю каждое слово, неотрывно глядя ему в лицо. — В ночь перед нашим отъездом. Ты сам меня Луке оставил…
Я надламываюсь и, не выдержав накала чувств, зажмуриваюсь, потому что не хочу вспоминать о том, что произошло.
Худшая ночь в моей жизни.
Я ненавижу себя за нее. И его тоже!
Именно тогда все рухнуло.
— Это не правда. Ты же не дождалась меня, — сквозь стиснутые зубы рычит Даня, сдавливая мои плечи. Выдохнув, ослабляет хватку, словно запрещает себе злиться на меня. — И
