останавливаюсь на вибраторе среднего размера изогнутой формы. Он предназначен и для внутренней стимуляции тоже. Без всасывания, если она сочтёт это слишком…
— Я думаю, — говорит она, — что хочу купить этот.
Она всё ещё смотрит на тот, что я дал ей. Образ того, как она его использует, проносится в моём сознании. Я отбрасываю его одной лишь силой воли. Сейчас не время. Но я знаю, что он вернётся. Вместе с твёрдостью, которой нужно сойти. Не представляй её согнутые ноги, её руку, сжимающую игрушку…
— Мы возьмём несколько, — говорю я ей.
Она смотрит на меня.
— Несколько?
— Да.
— И… мы?
— Заплати моей картой. — я протягиваю ей другой. — И этот тоже.
Она читает коробку, как инструкцию, как будто мы всё ещё в ресторане и она изучает варианты меню, и на её лице такое любопытное сосредоточение, что я кусаю язык. Мне нужно чертовски взять себя в руки.
Не думаю, что кто-либо ещё возбуждал меня так быстро, так легко, как она.
— Да, этот звучит хорошо, — говорит она.
— Ты это на самом деле имеешь в виду? Или ты говоришь это просто потому, что я его выбрал?
Она закатывает глаза, и ещё больше жара пульсирует во мне.
— Я не просто так это говорю. Я не пытаюсь постоянно угождать тебе, знаешь ли.
— Знаю. Ты делаешь это больше с другими людьми.
— Ага.
— Не знаю, польстить мне или обидеться, что ты никогда особо не задумывалась об этом со мной.
Она забирает у меня вибратор и ставит его поверх другого.
— Решай сам, Кэллоуэй, — говорит она с улыбкой.
Решай сам.
Значит, польщён. Больше чем польщён. Это чертовски разрушает меня, что я один из немногих, с кем она чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы быть почти собой. Что она не изображает и не притворяется для меня, не дарит мне фальшивых улыбок и не скрывает своего мнения.
Она идёт вдоль длинного ряда всё более экстравагантных фаллоимитаторов. Ребристые, изогнутые, цветные, блёстящие. Вдохновлённые фантазией и болезненно выглядящие.
Она сияет под приглушённым светом магазина. Немного подвыпившая и опьянённая разговорами, что у нас были. Она такая хорошая девочка.
Я следую за ней и пытаюсь не представлять, как она использует вибраторы, которые я для неё выбрал. У меня не получается.
В конце прохода она замирает и быстро отступает на два шага назад.
— Что такое?
— Сэм и Мэдисон увидят нас у кассы. Они увидят, что мы покупаем. — она закусывает губу. — Я знаю, что мне не должно быть это важно. Мне просто нужна минутка, и тогда я это сделаю.
— Хочешь, я попрошу их отвернуться?
— Нет.
Она такая милая, вся взволнованная и горячая. Её лицо уже не та безмятежная, невозмутимая картина красоты, которую она демонстрирует на модельных съёмках. Теперь это прекрасный калейдоскоп её эмоций. Играющий на её щеках, в зелени её глаз, её полных губах.
— Хочешь, я их куплю?
Нора качает головой.
— Я должна сделать это сама. Я же не делаю ничего плохого.
— Нет, не делаешь. — я натянут как струна, удовольствие (скорее боль) от часов, проведённых на грани, играет у меня в висках и у основания позвоночника. Так что мне не следовало бы, но я всё равно делаю это. Протягиваю руку и приподнимаю её подбородок. — У тебя есть тело с желаниями и потребностями, как и у всех.
Её глаза — глубокого зелёного цвета вьющегося плюща, и полны доверия. Я опьянён этим, пьян от силы этого чувства.
Я провожу большим пальцем по её раскрасневшейся щеке.
— Тебе нечего стыдиться. То, что другие думают о тебе, не имеет значения. Ты имеешь право быть собой, бедовая. И ты имеешь право быть женщиной, которая хочет удовольствия.
Её губы приоткрываются, и тёплое дыхание омывает мой палец.
Я мог бы поцеловать её прямо сейчас.
Я хочу этого.
— Я сама их куплю, — говорит она. — Какой у тебя PIN-код?
Я улыбаюсь ей.
— Вот это моя девочка. Один-девять-один-два. Год, когда был достроен Фэйрхейвен.
Она улыбается под моим пальцем, и я пропадаю. Может, я всегда и был пропащим. Но это тот самый момент, когда я понимаю это, полностью и совершенно.
От неё уже не оправиться.
Глава 28
НОРА
Когда Вест наконец проезжает через ворота Фэйрхейвена, я — тлеющий уголёк.
Я горю уже несколько часов. Я играю шелковистыми лямками розовой сумки у себя на коленях. Сбоку красуется название «Послесвечения», а внутри — два вибратора, которые я купила.
Которые мы купили.
— Ты сейчас отвезёшь меня домой, — говорю я. — Если бы это было настоящее свидание… и если бы оно было удачным… возможно, я бы пригласила тебя войти.
Он молчит. Смотрит прямо на подъездную дорожку.
— А оно было удачным, бедовая?
— Думаю, да. — мои пальцы находят кулон на моей шее, гладят золотую пластину. — А ты как считаешь?
Он останавливает машину у подножия парадной лестницы и глушит двигатель. Позади нас группа безопасности встречается с теми, кто патрулирует территорию. Наши цели благополучно вернулись домой после посещения секс-шопа, представляю я, как они докладывают. Подозрительной активности не замечено.
— Сиди на месте, — говорит он. Это не ответ, и я жду, пока он обходит машину и открывает мне дверцу.
— Ты меня этим избалуешь, знаешь ли, — говорю я ему. — Большинство парней так не делают.
— Мужчина, который тебя достоин, должен.
— Ты не ответил на мой вопрос.
Он захлопывает дверцу позади меня. Его взгляд опускается, останавливается на золоте у моей шеи.
— Я хорошо провёл время. Трудно не провести его, когда я с тобой.
Он играет роль. Я знаю, что он играет, но всё же…
— Спасибо за сегодняшний вечер, — говорю я. — Мне тоже очень понравилось.
Он кладёт руку мне на поясницу.
— Позволь проводить тебя внутрь.
Оказавшись внутри, мы останавливаемся в большом холле. Где-то тикают старые часы. Поколения Кэллоуэев выстроились вдоль верхних стен между двойными лестницами. Предки Веста, смотрящие на нас сверху вниз.
— Я хочу снова пригласить тебя на свидание. — он стоит ближе, чем обычно. Мы уже делали это раньше, и всё же моё сердце начинает бешено колотиться. — Позволь мне пригласить тебя, Нора.
— Возможно, — говорю я.
— Возможно?
— М-хм. Это зависит от того, что ты сделаешь сейчас. — я выпила два бокала вина и опьянена вечером. — От того, насколько хорошо ты меня поцелуешь.
Он проводит рукой по моей щеке. Точно так же, как он сделал это ранее в секс-шопе.
— Я должен заслужить ещё одно свидание с тобой?
— Да.
— Вот и всё, — бормочет он, и дюймы между
