спине, мои сразу же остановились. Я вылезла из её объятий, протянула руку и вытерла её лицо.
— Всё будет хорошо, мама. Папа вернётся.
Она улыбнулась, тоже вытирая мне лицо.
— Милая, возможно, нам придётся какое-то время быть вдвоём.
Я покачала головой.
— Нет. Папа вернётся.
Я была уверена в этом.
* * *
Одетт
Наши дни
Когда я проснулась, мои глаза были полны слёз. Я попыталась вытереть их, но они продолжали катиться по щекам. Это было так странно, будто я совсем не могла контролировать себя, хотя на самом деле даже не хотела плакать.
Всё это произошло так давно. Я встала с постели, умылась и снова легла, пытаясь уснуть. Было ещё только пять утра, но каждый раз, как я пыталась закрыть глаза, передо мной снова вставали те самые воспоминания. Тогда я ничего не понимала. Я по-настоящему верила, что папа вернётся, как только ему станет лучше. Но он так и не вернулся.
— Сейчас голова точно начнет болеть, — пробормотала я, ощущая, как мне хочется пойти к маме, просто поговорить с ней.
Но я не хотела возвращать ей те болезненные воспоминания. И уж точно не хотелось говорить об этом с Августой, по очевидным причинам.
— У меня действительно нет других друзей? — нахмурилась я.
У меня были друзья, но мы никогда не обсуждали такие вещи или семейные проблемы. В нашем кругу это считалось слабостью. Богатые и влиятельные люди не обсуждают свои семейные вопросы с посторонними. Никогда.
«Гейл», — напомнил мне мой внутренний голос, и я снова взглянула на телефон, который лежал рядом.
«Он точно не проснулся», — подумала я, но всё равно взяла телефон и набрала сообщение.
Одетт: «Ты уже проснулся?»
Ответа не последовало, и я почувствовала разочарование, хотя и знала, что так и будет.
— Ты полная идиотка, Одетт, — призналась я себе, отпуская телефон.
Но как только телефон коснулся постели, он завибрировал. Я поспешила взять его в руки.
Гейл: «Да. Спасибо, что спасла меня».
Одетт: «Спасла? Что ты имеешь в виду?»
Гейл: «Сегодня я сходил на тренировку с Искандаром. Этот человек — не от мира сего».
Я не смогла удержаться и рассмеялась.
Одетт: «Не может быть всё настолько плохо».
Гейл: «Мы встали в 3:30 утра».
Мои глаза расширились, и прежде чем я успела набрать в ответ «Это абсурд», мой телефон зазвонил.
Я почувствовала лёгкую панику, но быстро поняла, почему я реагировала именно так.
«Просто возьми трубку!» — мысленно приказала себе и ответила.
— Алло?
— Привет, доброе утро. Извини, руки слишком тяжёлые, чтобы продолжать писать, — сказал Гейл, тяжело дыша.
— Ты тренируешься уже два часа?
— Время не проблема. Проблема в интенсивности. Я не понимаю, что с Искандаром не так. А он всё ещё тренируется.
— Что? Ты прав, он не человек. Как вы называете пришельцев в этой своей Эрсовии?
— Пришельцы, — хмыкнул он. — Неважно, забудем про него. Что-то случилось?
— Почему ты так решил?
— Помню, ты как-то отправила мне письмо, где подробно объясняла, как любишь свои сны и как тебе не нравится, когда тебя будят. А сейчас ты встала раньше меня. Так почему ты больше не спишь, Одетт?
Я уже пожалела, что отправила ему то письмо. Открыла рот, чтобы ответить, но слова никак не шли.
— Это из-за меня?
— Нет, — поспешно ответила я и тяжело вздохнула. — Я не сплю, потому что каждый раз, когда закрываю глаза, снова думаю о своём отце.
Он замолчал, и когда снова заговорил, голос его стал мягче.
— Я слышал, он ушёл в прошлом году.
Я кивнула, хотя он меня не видел.
— У него случился сердечный приступ. Ну, врач сказал, что это была внезапная сердечная смерть, вызванная стрессом.
— Мне искренне жаль, — прошептал он. — Это не даёт тебе покоя? Ты думаешь о нём?
— Да, но не о его смерти, — ответила я, лёжа на подушках. — Я всё время вспоминаю день, когда он ушёл от мамы.
— Понятно.
— Да. Извини, я знаю, это звучит мрачно. Не хочу жаловаться тебе…
— У нас дома никто не говорит о своих проблемах или боли. Все делают вид, что ничего не произошло, что они выше этого. Никто не честен в своих чувствах. Так что для меня это как глоток свежего воздуха — слышать, как ты открыто говоришь о себе и своей жизни.
— Большинство людей это раздражает. Они думают, что я просто привлекаю внимание.
Он тихо рассмеялся.
— Может, они просто не готовы быть честными.
— Может быть.
— Твой отец... он один из тех мужчин, которые причинили тебе боль?
Я застыла. Почему я вообще сказала ему что-то подобное?
— Мой папа был хорошим отцом.
— Я и не говорил, что нет.
Мы оба молчали какое-то время. Он не пытался меня торопить, и это дало мне силы продолжить.
— В тот день я умоляла его не уходить, но он всё равно ушёл. Я сказала маме, что он обязательно вернётся. Я была в этом так уверена. Но потом я не видела его месяцами. Конечно, он звонил мне, но вживую я встретила его только однажды, когда он приехал за мной, чтобы забрать на выходные. Я была так рада. Но когда мы добрались до его дома, там были Ивонн и моя новая сестрёнка.
— Ты ревновала?
Я покачала головой.
— Странно, но нет. Когда я впервые увидела Августу, я была счастлива. Она казалась мне куклой. Но потом наступил ужин, и, сидя за столом с ними, я вдруг подумала о маме и о том, что она одна дома. Мне стало грустно за неё, и я умоляла отвезти меня обратно.
— Ты была очень чувствительной. А вот я был совсем другим — очень эгоистичным. Я вообще не замечал, что кто-то может страдать или нуждаться в чём-то, пока не повзрослел.
— Уверена, что это не так.
— Хм... Нет.
Я рассмеялась.
— Не верю, что ты мог быть бессердечным!
— Когда я что-то ломал или попадал в неприятности, всегда старался найти способ свалить вину на Артура. А он только и делал, что покрывал меня, принимая вину на себя.
— Почему вы все такие? Младшие братья и сёстры — просто наказание. Теперь мне жаль твоего брата.
Он засмеялся.
Мы говорили до самого рассвета. И прежде чем я успела осознать, мои веки стали тяжёлыми, а мысли были заняты только его голосом.
— Засыпай, — прошептал он.
— Я не хочу спать, — пробормотала я, зевая.
— Да, звучит именно так, — усмехнулся он.
— Ладно. Спасибо, что поговорил со мной.
— Я не делал этого бесплатно.
— Что же тогда ты получил?
— Обед или ужин,
