Без права на ошибку. Том 2 - Рене Эсель

Но действует лучше всякого транквилизатора.

К сожалению, все, что мы хорошо умеем делать — причинять друг другу боль.

— Да, — поджимает обратившиеся в нить губы.

В черных радужках проносятся изумрудные всполохи.

— Руку отпустил! — рявкаю и выдираю несчастное запястье из послушно разжавшихся пальцев.

Олег рассеянно смотрит куда-то через меня. Я дергаюсь в сторону, но тяжелые руки обрушиваются по обе стороны от меня. Замечаю, как гневно трепещут крылья его носа.

— Продолжай, — судорожно сглатывает он и с трудом фокусируется на мне.

— Да как угодно! — выкрикиваю в искаженные злостью черты. — Он интереснее, начитаннее, обходительнее. Знаешь, какой он галантный? Манеры на уровне. Сразу видно хорошо воспитанного человека…

— Подожди, — хрипло скрипит сквозь зубы Шершнев.

Грудь под тонкой футболкой тяжело вздымаются, на челюсти выступают желваки. От напряжения, которым весь пропитан Олег, его потряхивает, а синие вены на шее и руках моментально надуваются.

— Зачем? — пожимаю плечами и скрещиваю на груди руки. — Список большой, не хочу тратить время. Да, кстати он очень терпелив, отлично контролирует свои эмоции …

— Помолчи.

— …И кажется все знает о том, как понравиться женщине…

— Остановись.

— …А уж что он вытворяет в постели…

— Рот закрой! — рев смешивается с резким грохотом.

Перевернутый стол отлетает в сторону. Невольно закрываюсь руками и оседаю на пол. Истерический смех подступает к горлу, когда я слышу рядом тихое и хриплое: — Ты врешь.

— С чего ты взял?

Прыскаю в ладонь и утираю выступившие слезы. Они кислотой оседают на коже. Почему-то думаю, что завтра глаза будут очень красные. Ставлю галочку купить капли.

Папа не должен видеть меня такой.

— У тебя с ним ничего не могло быть.

Говорит и трет горло. Морщится, будто съел тонну лимонов.

И цепляется за край барной стойки. Будто та способна удержать его тушу вместе со свалившимся на него грузом.

«Сам тащишь . Тебя никто не заставляет » .

Как раненный зверь, тяжело дышит и растирает вздувшиеся на предплечьях сосуды.

Жалостливый червяк проходит сквозь непробиваемую стену. Желание обнять Олега, пообещать, что все будет хорошо, легких бризом проносится по лицу.

«Не будет . Пока он не научится доверять » .

В оставленную за червяком брешь пробирается крутящаяся гусеница злости, вот вот готовая превратиться в бабочку ярости.

И я смаргиваю прозрачную пелену перед глазами.

— Почему же? Я же прошмандовка, кукла пустоголовая резиновая и что там еще? А, точно. Тварь.

— Ты. Этого. Не делала, — как заведенный проговаривает Олег. — Не делала. У вас ничего не было.

Вдохи снова укорачиваются, а красные гневные пятна занимают свои облюбованные места на скулах и шее Олега.

«Тормози» .

Нет.

— Не знаю, не знаю…

— Ты специально меня бесишь?!

— И в мыслях не мелькало.

— Ты спала с ним? — в восьмидесятый раз подползает к вопросу Олег, а я выгибаю губы и вопросительно пожимаю плечами.

— Разве с ним уснешь, — притворно закатываю глаза и смеюсь от перекошенной от злобы рожи Олега. — Что такое?

— Так сложно ответить?! — рявкает взбешенный Шершнев у моего лица.

Но я не двигаюсь. Чувство страха атрофировалось абсолютно.

Чем сильнее бесится Олег, тем лучше мне становится.

— А ты нажрался, как свинья, и разнес наш дом разве не потому, что тебе не нужен ответ пустоголовой куклы? — недоуменно округляю глаза и притворно прижимаю ладонь ко рту, имитируя кукольное личико. — Чего изволите, хозяин?

— Лена…

— Что дальше? Спросишь, отсосала ли я ему?

Олег меняется в лице за секунду. Что-то злое, неконтролируемое искажает черты так, что я отшатываюсь в сторону.

Странное ощущение через миг исчезает. Олег тяжело выдыхает и, шатаясь и спотыкаясь, идет к лестнице. Он вроде даже в росте стал меньше, плечи свернулись от какой-то нескончаемой усталости. Сжался в два раза и плетется, как побитая собака, зализывать раны.

А я не могу не смотреть, как чертыхаясь и падая, Олег пытается забраться на второй этаж.

Маленький червяк жалости торжествует свою победу почти на самом верху. Когда, преодолев большую часть пути, Олег вновь спотыкается и, матерясь сквозь зубы, устало опускается на ступени.

Его даже сидя раскачивает, какая лестница?

Подлые татуировки режут глаза, а я замечаю то, от чего в груди холодеет.

Вытянутые порезанные ступни.

А если осколки остались внутри?

Подгоняемая тревогой, я срываюсь с места и за секунду оказываюсь рядом с облокотившимся на перила Олегом.

— Дебил! — рявкаю в обманчиво расслабленное лицо. — Тапки свои где потерял?

Пытаюсь прикоснуться к кровоточащим ногам, но Олег выворачивается. Недовольно морщится и отбрыкивается, не давая оценить масштаб трагедии.

Пьяным обычно везет. Может все не так уж серьезно?

— У тебя стекло из ноги торчит! — протестующе верещу, когда он вновь поднимается.

— Уйди.

Только Шершнев не слушается. Отмахивается, как от назойливой мухи и недовольно хмурится, когда я оказываюсь слишком близко.

— Ну вот и куда ты, боже, — с губ рвется стон, когда Олег оказывается на ногах.

— Да отвали, — недовольно рычит.

Опирается двумя руками на перила. Застывает. Затуманенным взглядом окидывает дорогу вперед.

— На меня обопрись. Давай, Шершнев, что ты, как маленький.

Ловлю не ватную руку, перекидываю через шею. Приобнять Олега не получается, слишком тяжелый. Основной его вес достается скрипящей лестнице, но меня все равно прижимает к земле.

— Ну вот, гораздо лучше, — скриплю от натуги, едва держась на ногах. — Завтра тебе весь мозг сожру. Ложечкой, чайной. А сегодня что с тебя взять? Кстати, не знаешь, алкоголизм по наследству передается? Не хочу детей с перегаром, как у папочки…

Я так и не поняла, что произошло. Просто внезапно обретший твердость в ногах Олег зло вскрикивает: — Пошла нахрен отсюда!

И отталкивает меня. Не сильно. Но, к сожалению, достаточно, чтобы ноги подкосились. Измученная шпилька хрустит, и, всплеснув руками, я с вскриком лечу кубарем по ступеням вниз.

Глава 58

— Леночка, — обеспокоенный хриплый шепот Олега проникает через звон в ушах. — Маленькая моя, любимая, слышишь меня? Принцесса…

С трудом открываю глаза. Мир над головой кружится, а к горлу подступает горькая тошнота. То ли сотрясение, то ли меня мутит от бьющего в нос перегара, то ли трясет от нервных прикосновений Олега. Он гладит щеки, снимает налипшие на лицо волосы и осторожно ощупывает все тело.

— Руки убрал, — цежу сквозь зубы и предпринимаю попытку сесть.

Теплые ладони моментально подхватывают под спину, вызывая волну обжигающего раздражения.

— Милая, не двигайся, скорую сейчас вызову…

— Руки…

— …Потерпи немного, телефон твой только найду.

— Да отцепись от меня уже! — рявкаю что