Ивана Андреевича и спускаюсь к ним.
Ребят нигде нет, поэтому заглядываю в отделение, где стоят машины. Замечаю Титова, подтягивающегося спиной ко мне на каких-то штуках железных от пожарной машины. Быстро у него так, легко. Мышцы напрягаются, футболка уже мокрая, а он всё равно продолжает. До изнеможения.
Медленно вверх.
Медленно вниз.
- Леш….
Останавливается. Спрыгивает и оборачивается.
- Да, Софья Федоровна.
Я вот с Борькой как-то “Машу и медведя” смотрела, так там медведь за три секунды выстроил Маше лопатой стену из снега. Вот Титов приблизительно также, только не из снега, а похоже, изо льда.
- Я хотела извиниться, что так получилось.
- Как, так? Не было же ничего, - пожимает плечами, усмехается и обходит меня, скрываясь в коридоре.
- Знаешь, что! - кидаю в спину. - Шишку мою верни!
Оборачивается.
- Я ее уже выкинул.
Мне хочется бросить всё к чёрту. Поймать его за рукав. Закричать - "да поговори ты со мной, ну не так же всё должно было закончиться!"
Хотел бы что-то продолжить, наверное, пошел бы на разговор.
Ну, а раз нет, то… на этом все.
У меня ни ребенка. Ни любимого мужчины. Ничего такого, ради чего стоило бы жить.
Я возвращаюсь в кабинет, опуская голову. Бессильно сжимаю в руке ручку. Буквы расплываются перед глазами.
Работа не клеится.
Жизнь разваливается.
Смыслы теряются.
Цели расфокусируются.
Я хочу вечером сходит к подруге, но все боюсь, а вдруг приедет Леша, а меня нет. И так каждый вечер и каждое утро.
Я все жду. Выглядываю в окно в надежде увидеть где-то его машину.
Но никого.
Мама ещё названивает и спрашивает постоянно, а приедет ли Алексей. Папе там надо что-то спросить. На этих выходных я отговариваюсь, что он в смене с субботы на воскресенье, а как дальше, не знаю.
С Кирой я в итоге встречаюсь только в субботу днем. Когда Титов точно на смене и не приедет никак.
- Да помиритесь вы, ну Сонь…
- Как? Если он даже слушать меня не хочет.
- Напиши ему. Слушать не хочет, а почитать почитает.
- Можно, только зачем я ему? Я родить не могу. У него дочь есть. Вряд ли вообще смогу забеременеть. А если я с этим и вообще потеряю возможность кончать? Фригидной стану. Я же не знаю, как это все обернется. В тридцать буду старухой, потому что все функции будут стерты.
- Ну, ты как накрутишь, Сонь… Нормально все с тобой будет. Помиритесь.
- Мы когда с ним познакомились и договорились. Что отношения нам не нужны. Так зачем теперь мириться? Ради чего?
- Дальше продолжать ребенков делать.
- Уж как мы старались, - увожу глаза в сторону, в некоторых моментах самой стыдно. - Дело во мне. Наверное, просто не дано мне. И Алексей такой мнительный, теперь будет в каждом взгляде измену видеть.
- Он тебя плохо знает, значит, раз думает, что ты можешь на два фронта. Зачем ты вообще с этим Виктором разговаривала?
- Хотела, чтобы он в семью вернулся. Понимаешь? У него трое детей. Ему не нужна эта свобода. Он нагулялся. Пусть жене помогает. Жена у него нормальная. Тоже только должна себя в руки взять и не расслабляться.
- Ты… знаешь… святая София. Лучше бы ты о себе думала, а не о них.
Все по уставу… Улыбаюсь сама себе.
- Знаешь… Раз у меня детей нет, то пусть хотя бы трое Виктора будут с папой. Тогда я хотя бы буду понимать, что я пожертвовала не зря своими отношениями.
- А может ну и черт с ним. Виктор, Алексей… Вот ещё, бегать за ним. Другого найдешь. Что там, мужиков мало? Там же был ещё один?
- Кир, я не хочу уже другого. Никого вообще не хочу. После Алексея вообще с кем-то даже не представляю… Таких нет больше.
- Я так хочу, чтобы у тебя все было хорошо.
- У меня все так, как должно быть, Кир. И в крайнем случае, я всегда могу кого-то усыновить. Да, не выносила сама. Но зато отдам любовь, которой скопилось уже с переизбытком. Расскажи лучше, у тебя как с Олегом дела?
- Потихоньку, пробуем. Я не тороплю события. Борьке он нравится. Он всегда рядом. Он мне ещё после рождения Борьки сказал, что будет ждать столько, сколько потребуется. Но я как тебя послушаю, то мне, с одной стороны, тоже хочется так влюбиться, а с другой, я боюсь, что пойдет что-то не так и будем на пару реветь.
- Ты, главное, ему о прошлом не поминай, а то как я… Такое сказала, что после этого меня только можно лишить лицензии психолога.
- Слушай, какие тут лицензии, когда чувства и любовь. Весь профессионализм к чертям. Мужики войны проигрывали из-за женщин.
- А тут какой-то пустячок…
- Пустячок, чтобы я заплакала… - напевает Кира на музыку “медлячка”.
- Ой не надо…
- Потому что есть Алешка у тебя…
- Все, Кир.
- У меня, знаешь, какой репертуар.
- Знаю.
- Кстати, это ещё не все. Я вообще… Это судьба. Софья и Алеша, знаешь, из какого фильма?
- Нет. Все, Кир. Давай вдвоем, ты отпускаешь Ника, я - Лешу. Начинаем новую жизнь.
- Давай. Это надо отметить. Может, винишка, а? Расслабимся? Останешься у нас ночевать. По чуть-чуть.
- Не знаю.
- Давай, - уходит в комнату и возвращается с джинсами и свитшотом. - Я быстро сбегаю, ты пока бутики нарежь. Ты, кстати, тест давно делала? Не беременна?
- Не беременна. Делала…
С Лешей.
- Окей. Я быстро.
Нарезаю. Кира возвращается минут через пятнадцать. Приносит вино, сыр и тест на беременность.
- Это зачем?
- Я не дам тебе пить, пока ты не сдашь все тесты.
- Ты дурная?
- Давай-давай, - вручает мне. - У меня тут все под контролем. Знаешь ли.
Обожаю ее.
Делаю тест, выхожу и кладу тест-полоску на стол.
- Ну, что там?
- Ждём.
Накалываю оливку и проглатываю.
- Мам, а почему тетя Соня плакала? - смотрит на меня Борька.
Все он видит.
- Да, она, Борь, влюбилась. А он…
- Надел другую рубашку?
- Софья, - строго разворачивается ко мне Кира, я аж сажусь на стул, - объясните нам, ваш Алексей что, надел другую рубашку?
Я на Борю и на нее. О чем вообще они говорят?!
- Борь? Я не
