что-то получится. Такая бурная ночь и ничем не завершилась?
Но сама лезть уже, конечно, не буду. Мне бы со своей жизнью разобраться.
Откладываю личное дело новенького в сторону. Ещё один бородатый мужик к ним в команду. Вроде как будто что-то знакомое, а может… просто, кажется.
Вечером к врачу захожу. Он тоже подтверждает беременность. Удивлена, учитывая мои исходные данные. Но выписывает кучу анализов и предупреждает, что при малейшем дискомфорте в стационар.
После врача иду в магазин. Сначала набираю себе помидоры, сельдерей, капусты. А потом иду в отдел, где продается сало. Такое, как Леша меня кормил. От вида свежего аппетитного кусочка с мясной прослойкой слюна скапливается во рту.
Это все гены Титова. Кошмар-кошмар, но беру ещё и кусочек сала, и лука. До чего я докатилась…
На выходе из магазина замечаю бабулю с тюльпанами. Точно, как Алексей мне тогда приносил. Он, наверное, тут и покупал.
И мне хочется тоже сделать приятное этой бабушке.
- Здравствуйте, - подхожу к ней, - мне молодой человек покупал у вас тюльпаны, они так долго стояли.
- А чего же больше не покупает?
Пожимаю плечами.
- Можно я у вас все заберу?
- Эх, мужчины… конечно, деточка, бери.
- Один у нас тут есть, Алешенька, вот тот охапками все скупает.
Сердце сжимается и отпускает.
- Как-то тут в понедельник утром рано приехал, - складывает мне все тюльпаны, - забрал охапку нарциссов.
Утром? В понедельник? Мне?
Черт! Черт! Черт!
Виктор!
Ну вот просил тебя кто-то, что ли, приезжать?!
Ладно, теперь уж… что сделано, то сделано...
Глава 48. Наконец у нас общая с ним смена
С утра я не нахожу себе места.
Сегодня Лешина смена.
А я просто не могу сидеть и постоянно, уже на автомате, выглядываю в окно. Украдкой подсматриваю за ним.
Как стоит у машины, что-то обсуждает с Иваном Андреевичем. Вроде бы все как обычно, но теперь каждая деталь - будто под увеличительным стеклом.
Жесты, походка, как поправляет рукав формы, как щурится на солнце.
Как периодически смотрит на мои окна, а я отворачиваюсь, чтобы не думал, что подсматриваю за ним.
С ними новый сотрудник, до которого я ещё не добралась. Инструктируют его, все показывают.
Надо, конечно, как-то ещё раз поговорить с Алексеем. Объясниться. Пусть не вместе и договор окончен, но не хочу расставаться так глупо и на негативе. Кира, права, ему надо знать.
На работе говорить не вариант, вечером он ещё будет в смене. Может, завтра… Да. Завтра и надо.
Я выхожу в коридор, чтобы отнести документы в диспетчерскую, все ещё немного рассеянная и заторможенная. Но это скорее от внутренней эйфории.
- Пожар. Частный дом. Там дети… Срочно на выезд, - дежурный диспетчер резко и напряженно передает по рации.
Дети…
Я оставляю документы, выбегаю из кабинета и быстро за своей сумкой. На улицу.
Алексей и его команда уже выезжают на машине.
Я подбегаю к другой машине.
- Возьмите меня с собой.
- Софья Федоровна, да вы что…
- Там дети! Я не полезу в огонь, клянусь. Но вдруг понадоблюсь. Помочь, поговорить, успокоить. Вам не до этого будет.
- Хорошо, - мне помогают забраться в кабину на переднее сидение.
Двигатель ревет. Сирена включается. Машина срывается с места.
Тут немного потрясывает, а я только сейчас понимаю, что должна думать не только о чужих детях, но и о своем теперь.
Я становлюсь излишне сентиментальной.
Прям до слез.
Когда сирена воет, а поток машин перед нами начинает расступаться, как по команде, у меня в груди поднимается волна гордости за то, как весь город замирает, уступая дорогу тем, кто едет спасать жизни.
И в этот момент, среди грохота колес, сирен, света проблесковых маячков, я как часть чего-то великого.
Добираемся за десять минут.
Пожарные тут же раскатывают рукава и бросаются к горящему дому, я замечаю у забора возле противоположного дома, сидят две девочки.
Старшая - лет десяти. В футболке с блестками и босиком. Обнимает младшую - она совсем маленькая, может, пять лет. У обеих лица серые от копоти.
Плачет младшая. Старшая держится, но вся дрожит.
Я подхожу к ним, на ходу снимаю куртку, накидываю на них и присаживаюсь рядом на корточки.
- Привет. Я Софья. Можно я с вами посижу?
Старшая глотает слёзы, кивает.
- Папа там остался… Он был пьяный. Мы кричали. Но он не проснулся.
Все внутри сжимается. Сжимаю кулаки, но вида не показываю.
- Вы молодцы, что выбежали. Вы спаслись. Это главное.
- А дом?... - шмыгает младшая. - Я хотела свечку зажечь, как мама…
- Дом - это просто стены. А вы - живы. И это значит, все можно будет построить заново.
Я достаю влажные салфетки из сумки, аккуратно протираю младшей лицо. Старшей даю попить воды.
Она жадно делает несколько глотков.
- Вас как зовут?
- Лера… а это Маша.
Отвлекаю, наблюдая, как за их спинами пожарные тушат их дом.
- А где ваша мама?
- Она на работе.
Потом мама.
Наконец, замечаю скорую и поднимаю девчонок. Младшая сопротивляется.
- Не хочу уколы.
- Малыш, - глажу по щеке, - никто не будет делать укол. Просто врач тебя посмотрит.
- Не хотю.
- Я с тобой побуду, - беру ее на руки.
Старшую девочку беру за ладошку и веду их к скорой.
Замечаю Алексея. Узнаю его по номеру тридцать семь. Мы на доли секунды пересекаемся взглядами.
Сейчас нет обид и недоговоренностей, сейчас у нас общее дело. И я знаю, что если бы попросила помощи, то он бы помог.
Но там, на пожаре, он важнее, а я девчонок отведу сама.
Передаю их фельдшеру в скорой, сама наблюдаю за тушением дома.
Может, они успели их отца вытащить?
Я то на девчонок, то на дом, который как свечка сейчас догорает.
И крыша на моих глазах внезапно падает. Пожарные начинают суетиться и бегать. Я среди номеров ищу мой 37. А его нет нигде.
Взглядом по курткам, каскам. Нет его.
- Все в порядке с ними?
Фельдшер кивает.
- Уколы только не делайте, пожалуйста, я посмотрю, может, ещё кому
