class="p1">Лорд слился с природой — малышку он пока опасался.
Зато Петенька веселилась от души, мешаясь под ногами сильнее прежнего.
Мия уже начала чмокать и открывать рот, как рыбка — верный признак, что скоро маленький троглодит потребует еды настойчиво и бескомпромиссно. Поэтому я отправилась разводить смесь и подогревать ее до идеальной температуры, гордясь тем, какая я идеальная мать — хоть блог заводи и хвастайся.
Мия вцепилась в бутылочку так агрессивно, что я испугалась, что сейчас она мне руку по локоть откусит.
Но это было пока впереди.
Пока она с наслаждением высосала всю смесь и благодарно, хоть и сонно мне улыбнулась.
Первое самостоятельное кормление без группы поддержки прошло отлично.
Ну в самом деле — а как еще? Я взрослая ответственная женщина и могу справиться с одним маленьким ребенком. Я справлялась с целыми конференц-залами на триста человек!
Вытащив Мию из шезлонга, я хотела правильно приложить ее к плечу, чтобы она срыгнула, как делала всегда, но моя дочь решила проявить самостоятельность и удобрила остатками смеси всю мою футболку, пол на кухне и заодно левое ухо Петеньки.
— Да бл… блин! — вовремя исправилась я. — Ты чего?! Извини… — это уже улепетывающей в коридор Петеньке.
Сделав шаг к шезлонгу, чтобы переложить в него дочь, я умудрилась неловко поскользнуться на грязном полу и едва успела уцепиться одной рукой за край стола. Стоящая на нем пустая бутылочка не устояла — покатилась к краю. Я зачем-то попыталась ее поймать в полете — и шарахнулась виском об угол.
Звон и мой уже неотцензуренный вскрик, разумеется, разбудили Мию, и она зашлась испуганным криком. Тут мне уже стало наплевать и на обиженную Петеньку, и на разбитую бутылочку, и на мокрую футболку, и на Лорда, который тоже проснулся от шухера и с ошалелым видом стартанул прямо со стола, сбивая на пол все, что там лежало — пачки салфеток, подогреватель, банку со смесью и еще одну запасную бутылочку.
Я металась, не зная, за что хвататься. Мия от крика уже стала багровой, мои тапочки скользили по луже смеси вперемешку с осколками, Кошка-Мать решила выдать звездюлей Лорду, и в коридоре началось кошачье побоище.
Вдобавок заиграл бравурную мелодию оставленный на подоконнике телефон, добавляя нотку хаоса в этот фестиваль. Почему-то, когда девочки были со мной, такого не случалось!
В одну секунду вся моя благостность, вся уверенность в том, что я все делаю правильно, весь накопленный покой слетели так стремительно, словно я последние три месяца не валялась в уютном гнезде из одеял, а носилась по всему городу в компании с Мией и спала по два часа в сутки.
Откуда-то накатила безумная усталость, перекрывая собой истерику, брызнули слезы и захотелось упасть на грязный пол кухни и тоже зарыдать — вместе с дочерью.
Я прижала ее к себе сильнее и просто забилась в самый чистый угол, целуя теплую макушку и бормоча сквозь слезы что-то вроде: «Тихо, моя маленькая, тихо, все хорошо, мама с тобой…»
Правда, это не помогало. Крик не становился тише — я до сих пор не видела Мию в такой истерике. Телефон продолжал звонить, пугая ее еще больше. А кошки визжали совсем неприлично, так что я уже была близка к тому, чтобы пойти, сгрести их за шкирку и выкинуть нахрен из окна.
Ни разу за все три месяца я не видела свою дочь так отчаянно рыдающей.
Как бы я ни пыталась ее успокоить — и укачивать, и напевать, и уговаривать, и прижимать к себе — она отчаянно заливалась пронзительным криком, от которого разрывалось сердце.
— Ну что, что, что тебе не так! — в слезах спрашивала я, но почему-то трехмесячный младенец не отвечал спокойно и аргументированно. — Ну вот такая хреновая тебе досталась мать! Я не знаю, что делать!
В голову не приходило ни единой идеи из десятков прочитанных книг о детях.
Все там было просто — успокойте ребенка, ему нужна только еда и безопасность.
Ну и что мне делать?! Впихнуть в нее еще смеси?
Конечно, я понимала, что мои рыдания не помогают, но остановиться уже не могла. Так и целовала ее мокрыми губами и подвывала в тон ее рыданиям, не справляясь с нашей первой проблемой. Совершенно не справляясь. Абсолютно.
Поворота ключа я не услышала за нашим воем в унисон, и поняла, что приехал Матвей, когда он уже присел на корточки и протянул руки, чтобы забрать у меня дочь.
Сначала я дернулась, защищая ее от хищников своим телом, но он не настаивал, только гладил по плечу и осторожно пытался вынуть Мию из моих судорожных объятий.
Мне понадобилась почти минута, чтобы осознать, что он не сожрет мое сокровище и ему можно довериться.
Но едва Матвей с дочерью вышли из кухни, меня накрыло с концами. Я скрутилась в комочек в углу и безудержно рыдала о своей бесполезности, о том, что я самая худшая в мире мать и никогда в жизни не справлюсь с такой невероятной ответственностью, как целый живой человек.
Детский плач тем временем потихоньку затих, и стало слышно, как Матвей что-то негромко напевает, расхаживая туда-сюда по коридору. Судя по обиженному мяву, по пути еще досталось кому-то из кошек. Вероятно, Лорду — Кошку-Мать он бы пнуть не посмел, а Петенька юркая.
Постепенно стихло даже хныканье, и Матвей, вернувшись в кухню, осторожно уложил сопящую Мию в шезлонг. Я закусила руку, чтобы не разбудить ее своими рыданиями, но меня скручивало беззвучными судорогами помимо моей воли.
Он тем временем собрал разбросанные вещи, разложил по местам. Подмел осколки бутылочек, аккуратно протер салфетками пол и сел рядом со мной.
Все молча.
Протянул руки, раскрывая объятия и предлагая прижаться к нему. Я поколебалась… и сдалась, уткнувшись лицом в белую рубашку и запачкав ее всем, что мне досталось от Мии. Рыдания мои от этого не прекратились — наоборот, стали тише, но безнадежнее.
Не справилась. Я не справилась. Ну что за…
Я же говорила, что все это не для меня! Я же…
Теплые руки продолжали гладить меня по голове, пока я всласть упивалась жалостью к себе и собственной никчемностью, размазывая слезы и сопли по безнадежно испорченной рубашке.
Проснулась я уже в спальне.
В своей постели-гнезде, где почти безвылазно провела последние три месяца. Шторы задернуты, сохраняя полумрак, поэтому было непонятно, утро сейчас или вечер. Зато футболка на мне была сухая и чистая, а в квартире царила тишина.
Внезапно
