class="p1">Надя идет ко мне, цокая каблуками по бетонной стяжке. Решительно и агрессивно.
Господи боже, она все знает?!
Я чувствую липкость, которая стекает от затылка в копчик.
Ну давай, Сола, быстро соображай, что ты ей скажешь? «Это не то, что ты думаешь?»
— Это какой-то пиздец, — говорит Надя, становясь достаточно близко, чтобы я рассмотрела под слоем блеска свежие ранки от укусов на губах. Она как раз делает еще одну — яростно стаскивает карамельный глянец вместе с кожей.
Я не задаю вопросов и молча жду продолжения.
— У меня проблемы с мозгами! Моими собственными! — Подруга истерично смеется и вскидывает руки, начиная расхаживать от окна и обратно. — Напомни мне в следующий раз не связываться с хакерами, которые просят полную предоплату вперед.
— Хакеры? — Я моргаю. С одной стороны — становится немного легче от того, что она не по мою душу (надолго ли?). С другой — что она, блин, несет, какие хакеры? Зачем?! — Так, погоди.
Я беру ее под локоть, потому что на очередном вираже она путается в ногах и чуть не падает. В ее положении это может кончиться катастрофой.
Подвожу ее к окну, наливаю из своего термоса немного обычного зеленого чая.
Надя пьет жадно, потом виснет на мне кулем и сбивчиво рассказывает, в чем дело.
Она хотела получить удаленный доступ к телефону мужа — видеть его геолокацию, читать сообщения, видеть журнал входящих и исходящих вызовов. Нашла в интернете какой-то «суперпроверенный сайт» с кучей положительных отзывов, списалась, получила гарантии и заверения, что все это можно сделать, даже не имея прямого доступа к телефону, на который нужно установить программу-шпион. Ей навешали на уши, что все клиенты платят наперед, потому что работа деликатная. Она вывалила пятьсот баксов — и примерно в ту же минуту залетела в черный список.
Первое, что мне приходит на ум — ну как можно в наше время быть такой наивной и верить, что все эти нанотехнологии существуют за пределами шпионских боевиков? Потом напоминаю себе, что не у всех же мужья — айтишники, и что раз этот бизнес процветает, значит, желающих поверить в сказку предостаточно.
Потом смотрю на нее — и вижу перед собой доведенную до отчаяния женщину.
Мою подругу.
Которая в шаге от того, чтобы сделать очередную глупость.
— У тебя случайно нет знакомых, которые оказывают такие услуги? — Надя достает телефон, пытается впихнуть мне его в руки. В ее глазах появляется лихорадочный блеск новой сумасшедшей идеи. — Слушай, твой муж — он же… вроде бы компьютерами занимается? Я заплачу, сколько нужно! У меня есть счет в банке, и я буду держать язык за зубами, и…
— Надь, то, что ты просишь — невозможно. — Я осторожно отодвигаю ее руку с телефоном.
— Я же сказала, что цена не имеет значения и держать язык за зубами я умею, Сола. Понимаю, что вопрос деликатный и наши мужья… — Она снова кусает губу, хмурится — и вдруг снова улыбается, как будто сходу нашла новое решение. — Твой муж наверняка знает тех, кто может помочь. Пусть даст мне контакты — и все, его совесть перед Русланом будет абсолютно чиста.
На мгновение представляю, как бы распутался наш клубок, если бы такие программы существовали — вот Сергей помогает жене друга, а вот Сергей узнает, что причина слежки — его собственная жена.
Меня передергивает от отвращения к самой себе.
— Это невозможно потому, что просто невозможно. — Стараюсь говорить спокойно, чтобы не спровоцировать очередной эмоциональный всплеск. Я его просто не выдержу. Понимаю, что в ее положении такое поведение нормально, но мое «положение» и так еле на ладан дышит. — Это обман, Надь. Таких технологий не существует.
— Ты просто не хочешь подставлять мужа, — как будто не слышит.
— Кроме того, даже если бы такие программы существовали — использовать их абсолютно незаконно. Это перебор. И нарушение личных границ.
Мои слова производят эффект разорвавшейся бомбы.
— Границы?! — взвизгивает подруга. — Какие к черту границы, Сола? Я жена! Я имею право знать, где шляется мой муж, пока я пытаюсь… спасать наш брак и не сойти с ума от токсикоза!
Честно говоря, никаких проявлений токсикоза я у нее не видела, и Надя никогда на них не жаловалась. Правда, в последнее время мы реже видимся, и все ее разговоры сводятся только к тому, как у них с Русланом все хорошо в постели.
Как это стыкуется с ее желанием правдами и неправдами следить за мужем?
Я отодвигаю этот вопрос в сторону, напоминая себе, что чужая семья — потемки.
В моей собственной, как оказалось, тоже не так чисто за красивой ширмой.
Я наливаю ей еще чая — она пьет его жадными глотками и все время поправляет то прическу, то часы, то идеально сидящее платье. А потом начинает плакать — беззвучно, дергая плечами и скалясь в бессильной истерике теряющей контроль женщины.
— Я нашла темный волос на его рубашке, — говорит очень глухо, глядя не на меня, а в окно. И слава богу — это откровение глаза в глаза я бы точно не выдержала. — Приходит поздно. От него пахнет другой бабой. Такой… знаешь, особенный запах мужика, которого натрахала чужая пизда.
Я рефлекторно втягиваю губы в рот.
Слышать такое о себе… малоприятно, мягко говоря.
— Говорит, что у него много работы, что переговоры. Переговоры с блядью о том, как навешать лапши мне на уши? Или, может, она уже примеряет его фамилию? На прошлой неделе приехал около двух ночи — и сразу в душ. Странно, правда?
Я молчу, но червяк сомнения прогрызает в моем напускном пофигизме здоровенную дыру ревности. Тупой и беспощадной. Мы с ним занимались сексом всего несколько раз, и точно — не в такое время.
— Прекрати себя накручивать, — говорю больше себе, чем ей.
Не хочу заражаться ее истеричной подозрительностью. В который раз напоминаю себе, что ревновать любовника, у которого есть как минимум законная сексуально привлекательная жена — высшая степень глупости. Тем более наивно верить в то, что я — его единственный «неучтенный доход».
— Ты говоришь как все. — К чему этот ее упрек — я не знаю, но на всякий случай не уточняю.
— У них с Сергеем сейчас действительно много работы, — продолжаю пытаться ее успокоить. Зачем? Может, потому что в глубине души боюсь, что рано или поздно подозрение натолкнет ее на мой след? — А еще иногда мужчинам нужно личное пространство — посидеть с друзьями в баре, поговорить на свои мужские темы.
— Пространство… — Надежда повторяет это слово с издевкой,
