от непредсказуемых перемен настроения пьяного Андрея. — Поедем куда-нибудь, снимем девчонок, они тебя так развлекут, что про всех Марин забудешь.
— Не нужны мне твои грязные проститутки!
— А разве они мои? Я вроде подобным бизнесом не занимаюсь.
— Да ты вообще мало чем занимаешься! Когда, например, ты занимался делом?! Все разваливается, а тебе на все наплевать!!! Деньги, деньги! Тебе тоже от меня деньги нужны! Но сколько лет ты ничего уже не делаешь?! Только фирму разоряешь! Хорошо устроился: пусть у Андрюхи голова болит, пусть он пашет двадцать четыре часа в сутки, а я буду развлекаться, деньги транжирить, плевать в потолок! Что ты тут вообще делаешь?! Кажется, я говорил тебе, что ты свободен!
Лицо Андрея перекосилось. Вся накопившаяся злоба готова была выплеснуться на бывшего соратника.
— Ну все, с меня хватит! — Леха поднялся и решительно зашагал к выходу.
Входной дверью он хлопнул так, что она чуть не слетела с петель.
Он был в ярости.
Кто, на самом деле, поднимал весь бизнес? Кто толкал идеи? Кто находил людей? Перед его, Лехиным, обаянием никто не мог устоять! Уступали, заключали сделки, давали в долг под честное слово… Сколько сложных ситуаций он уладил! А Андрей в это время сидел в кресле перед компьютером и циферки вносил. Секретарскую работу выполнял. Вот почему сейчас, когда Леха расслабился и несколько отошел от дел, у него все стало разваливаться. Да пошел он!
Леха завел машину и со всей скорости умчался от этого ненавистного дома.
Дурак, спешил сломя голову, понимал, как запойному человеку тяжело без бутылки. А что для него сделал Андрей? Когда он, Леха, катился в эту алкогольную пропасть? Может, в трудную минуту коньяк привозил? Никогда! И, главное, даже не попытался остановить, предупредить, запретить, в конце концов. Смотрел и радовался, что друг спивается. Уже тогда, наверное, задумал забрать себе его долю. Не получится!
Леха вспомнил свои увещевания, и его даже передернуло. Все-таки он слишком добрый. Объясняет этому мудаку, чем его запои могут кончиться. Да пусть упьется! Люди вообще неблагодарные существа. Кого ни взять… Чем больше для них делаешь, тем большего они требуют. И все время недовольны. Как его молодая жена, которая по каждому поводу надувается и молчит. Как перед ней Машка, которая вечно устраивала скандалы. А дочь, к которой он со всей душой, даже не соизволит позвонить и просто поинтересоваться: как ты там, папа? Никому до него нет дела. Как там говорится: чем больше узнаешь людей, тем больше любишь животных.
Дорога заполнилась машинами. Москвичи спешили на работу, рассчитывая успеть вовремя и не попасть в пробки. Леха уже немного остыл и подумал, что надо бы наведаться в фирму, посмотреть, что там творится. Разобраться с текущими делами, взять на себя руководство — там ведь и его деньги крутятся. Может, замутить что-нибудь глобальное? Показать этому козлу, на что он, Леха, способен.
И он перестроился, чтобы не пропустить поворот на нужную развязку.
Андрей спал. Что-то назойливо звенело вокруг, и, открыв глаза, он не сразу понял, что это телефон.
— Почему так долго не отвечаешь? Я уже хотела положить трубку. — У матери был недовольный тон.
— Я сплю, — раздраженно ответил Андрей.
— Ты нездоров? — забеспокоилась мать.
— Угадала. Температура.
— Вызови врача. Сейчас такой грипп ходит. Я вот тоже недавно переболела. А я думаю, куда ты пропал. Ни один телефон не отвечает. Наталья не появлялась?
— И видеть не хочу.
— Ну и правильно, сыночек. Рубить, так до конца. Что за женщина, которая даже родить не способна? Правда, надо отдать ей должное, готовила она неплохо. Так ведь сейчас это не проблема — и заказать на дом можно, и в ресторан сходить.
— Вот именно, — попытался поддержать разговор Андрей.
— Ты, сыночек, молодой, красавец, деньги водятся… Найдешь себе пару. И я наконец бабушкой стану.
— Мам, — Андрею надоел этот разговор, напоминающий о том, о чем и думать не хочется, — у меня голова болит, отлежаться надо.
— Мне приехать? Привезти лекарства?
— Да есть все! Сам потом позвоню. Пока.
Забеспокоилась! А ведь всю жизнь ей до него и дела не было. Сколько себя помнил — рядом с ним оказывались либо бабушки, либо отец. Мать занималась работой, вечными сборищами с подругами, поездками в санатории. Отец изводился ревностью. Потому так рано и ушел из жизни. А бабы, отправив мужиков в могилы, живут долго. Что им?
И с ненавистью ко всему женскому роду он опять провалился в сон.
Глава двадцать седьмая
Нажимая клавиши компьютера, Наташа не переставала удивляться такому чуду: то, что она сейчас написала, уже через минуту будет читать Грэг на другом конце земного шара. Она понимала, что все это легко объясняется существованием спутников, сигналов, серверов, точных наук. И все-таки мозг отказывался воспринимать электронную почту, к услугам которой она пристрастилась, иначе чем какое-нибудь сто пятое чудо света.
Примерно так же Наташа относилась к таинству рождения детей. Тут все вроде было еще понятнее. Как получается ребенок — ни для кого не секрет. И все-таки: буквально из ничего создается крошечное чудо природы, в котором все так гармонично, которое растет и точно знает, когда ему надо начинать ходить, говорить или являть миру первые зубки. А потом ни с того ни с сего оно смеется, как ты, жестикулирует, как ты, и точно так же хмурит лобик…
Слева от Наташи лежали словари: англо-русский и русско-английский. После того письма, которое они составили вместе с Машей и отправили Грэгу, Наташа к помощи подруги не прибегала.
Они обменивались короткими посланиями: о погоде, о сиюминутных впечатлениях, о последних событиях в мире. Если что-то случалось в Москве, Грэг забрасывал Наташу вопросами, главными из которых были: не отразилось ли это па ней, как она себя чувствует? Иногда, включив компьютер, она находила по нескольку сообщений сразу. И Наташу, как ни странно, стало интересовать все, что касалось Америки, ее праздники, трагедии и будни.
Читать письма было легко. Грэг старался составлять простые тексты, понимая, что Наташа владеет языком не так свободно. Но иногда он вставлял всякие смешные словечки — сленг, и Наташа их выписывала, консультировалась с Машей, правильно ли все поняла, запоминала, чтобы использовать в каком-нибудь следующем письме. Грэг замечал ее старания и восторженно хвалил. Сам он тоже демонстрировал знание русских слов, учил язык и иногда задавал Наташе вопросы о тонкостях применения.
Переписка настолько вошла в привычку, что, когда однажды Грэг два дня не писал, она не находила себе места
