идут очень хорошо.
Газеты, с которыми я общалась, интересовались интервью на целую полосу, и это помогло распространить информацию. А молодая маркетолог, которую наняла — прямиком из колледжа, не меньше — была просто потрясающей. Даже гениальной. Однажды она заметила, что отношения с Ником идут бренду на пользу.
Для него этот комментарий стал поводом разгуляться по полной.
Улыбаясь, я смотрю на Ника. Он стягивает свитер крупной вязки на другом конце хозяйской спальни. На вечеринке в честь запуска он, конечно, был.
И гораздо суровее меня.
— Баннер висит криво, — заметил он.
— Правда?
— Да. И со светом что-то не так.
Я поймала его за руку.
— Не беспокойся об этом.
— Недостаточно хорошо, — он небрежно стряхнул мои руки. — Я исправлю. У тебя должно быть все самое лучшее.
И исправил. В самый разгар приготовлений он был там, раздавая приказы наравне со мной — в той манере, которая присуща только ему.
И вечеринка по случаю запуска от этого только выиграла.
— Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает он, натягивая плавки.
Моя улыбка становится шире.
— Не знаю. Наверное, ты мне просто типа нравишься.
Он тоже улыбается в ответ. Забавно, насколько чаще Ник стал это делать в последнее время.
— Льстица, — говорит он.
— А еще думаю, что тебе наверняка понравилось письмо от Адамсов, даже если не хочешь в этом признаваться.
Он закатывает глаза.
— Их одобрение не имеет значения.
— Я и не говорю, что имеет, — отвечаю я. Но в то же время тот факт, что они наконец разглядели ценность в том, что сделал Ник — что у «Би. Си. Адамс» теперь семьдесят магазинов по всей стране, и они начинают приносить первую робкую прибыль... — Но не мешает. Да и спасение компании — должно быть, приятное разнообразие.
Он тянется ко мне, притягивая к своему боку, пока мы идем по коридору.
— Ладно, письмо было неплохим. Только не обольщайся. Я уже ищу другую компанию, чтобы пустить ее под нож.
Я фыркаю.
— Другой ты мне и не нужен.
Мы открываем джакузи, пар поднимается в холодный, морозный воздух. Сугробы обрамляют расчищенное патио — так близко, что можно дотянуться рукой.
Ангельски улыбаясь Нику, я леплю снежок.
— Нет, — говорит он. — Точно нет.
— Ты хотел, чтобы я расслабилась.
— Расслабилась, а не лезла в драку, — он забирается в джакузи, широкие плечи возвышаются над горячей водой. — Если не терпится так сделать, я могу снова поднять вопрос о жилье.
Я роняю снежок и свирепо смотрю на него. Ник посмеивается, ничуть не смущенный моим убийственным взглядом. Теперь смех звучит куда непринужденнее.
— Ладно, не буду, — говорит он. — А теперь, будь добра, лезь сюда? Видеть тебя в бикини с такого расстояния — просто мука. Мне нужен доступ.
Закатив глаза, я забираюсь в джакузи следом за ним.
— В квартире есть все, что мне нужно, — не удерживаюсь я от замечания. — Для моей ассистентки там тоже достаточно места. Это как маленький штаб.
— Так и сделай его штабом.
Он не шутит.
— Думаешь?
— Да. Преврати ее в офис, а сама переезжай ко мне.
Рассекая воду, я преодолеваю короткое расстояние до него и оказываюсь в ждущих объятиях.
— В твою квартиру?
— Нет, — говорит он, прижимая меня к своей мощной фигуре. — В ней абсолютно нет шарма, как ты не раз замечала. Зато никаких декоративных подушек — но это, пожалуй, единственный плюс.
Я толкаю его локтем, и Ник закатывает глаза, изображая крайнюю неохоту.
— Ладно, ладно. В нашем новом доме тебе будет разрешено завести парочку. Выбирай с умом, куда их положишь. На диван или на кровать, но и туда и туда — нельзя.
— Ты жестокий.
Он целует меня в висок.
— Мне плевать, где мы будем жить, Блэр. До тех пор, пока ты каждую ночь спишь в моей постели.
Я расслабляюсь в теплой воде и его объятиях.
— Ну, я знаю, что говорила, будто категорически против...
— Да?
— Но там, где живут Коул и Скай, продается один дом. Я знаю, что для нас это слишком рано. Но заставило меня задуматься... может быть, Гринвуд-Хиллс — не такой уж плохой вариант?
Ник фыркает.
— Значит, ты хочешь полный комплект? Белый забор, собака и ребенок на подходе.
— Никаких собак, — говорю я. — И никаких детей. Во всяком случае, пока. И забор даже не обязательно должен быть белым. Есть масса других возможных цветов, целая радуга. Я открыта для предложений.
Его рука забавляется с завязкой моих трусиков от бикини.
— Сомневаюсь, что ассоциация жильцов разрешит радужный забор, — говорит он. — Но, как уже сказал, мне не особо важно, где жить. А близость к Коулу и Скай... ну, я знаю, что это сделает тебя счастливой.
— Не говоря уже о том, что это и тебя порадует, — замечаю я. — Нет смысла отрицать.
Он ворчит в ответ, но я знаю, что это правда. Ник и Коул снова не разлей вода, хотя обоим потребовалось несколько месяцев, чтобы привыкнуть к новым отношениям.
Брат даже подмигнул, когда велел нам занять шале на эти выходные. Только не разнесите тут все в щепки, сказал он. Я не была уверена, как относиться к подобным шуткам, но Коул был «за», и это главное.
— Помнишь, когда мы были здесь в прошлый раз, смотрели на те ледники и ледяные пещеры? — спрашиваю я.
— Конечно, помню.
— Они были великолепны. Ничего подобного я в жизни не видела. И все же... постоянно думала о том, что накануне вечером ты впервые увидел во мне взрослую женщину. Это был первый раз, когда я действительно почувствовала надежду в том, что касается тебя.
Его голос падает на октаву, и от этой хрипотцы внутри все сжимается.
— Поверь, я никогда не видел тебя никем другим. В этом и была вся проблема.
— Даже в самом начале?
Его руки обхватывают мою талию, поднимая к Нику на колени. Наши тела легко соприкасаются в теплой воде.
— Даже в самом начале.
— Я знаю, это означает, что ты, по сути, сох по мне годами, прямо как я, и это нехорошо... но эгоистично признаюсь: мне тоже немного радостно это слышать.
Его улыбка кривится, мокрая рука тянется к щеке, накрывая ее ладонью.
— Конечно.
Наш поцелуй сладок. Они случаются все чаще, эти мягкие поцелуи — те, что говорят о будущем. Не поспешные и не переполненные мгновенной страстью, хотя и этого часто хватает.
— Вокруг нет соседей, верно?
Глаза Ника разгораются, он переводит взгляд с меня на бескрайние просторы заснеженных елей.
— Нет. Разве что какая-нибудь заблудшая белка. Или лось.
— Пусть смотрят, — я развязываю лиф
