это архитектура выставочная. Поэтому она мне и не нравится. Я люблю быт, мелочи всякие уютные… – Бахметьев вздохнул.
– Ты не жалеешь, что пошел в чиновники? – спросила тут Дина.
– Ты же сама когда-то посоветовала, – улыбнулся Олег, – я отлично помню, как это происходило.
– Я тоже помню. Во-первых, я не думала, что ты последуешь моему совету. Во-вторых, может, сейчас уже жалеешь. А ведь все поменять не так уж сложно. Сейчас замечательные в этом смысле времена.
– Не жалею, – улыбнулся Бахметьев. – У меня и здесь все получается. Тебе, кстати, за совет и помощь огромное спасибо. Я ведь сейчас еще и охраной памятников архитектурных занялся. И как должностное лицо, и как частное. У нас же общественная организация есть, там очень энергичные люди. Кстати, моя должность очень помогает – иногда предпочитают со мной не связываться.
– Это здорово, – кивнула Дина, – когда и профессия, и дело для души совпадают.
– А у тебя?
– У меня? – Васнецова задумалась. – У меня не могут совпадать эти вещи. Представляешь себе «Общество защиты коренных зубов»?
Бахметьев рассмеялся.
– А если серьезно – у меня нет занятия для души. У меня все строго – работа, дочь, дом.
Говоря это, Васнецова вдруг сообразила, что Бахметьев и его жизнь – вот ее работа для души. Следить, переживать, быть готовой прийти на помощь – это ее личная жизнь! «Интересно, нужно ли ему это?» – подумала Дина, глядя, как Бахметьев разливает вино по бокалам.
– Знаешь, когда придет этот таинственный питерский оконных дел мастер, я забуду, что хотела его попросить, – сказала Дина, – потому что я совершенно захмелела.
– Я тоже, – признался Бахметьев, – и пока этот хмель в голове еще держится, я тебе скажу правду.
– Не пугай, – тревожно сказала Васнецова и поставила бокал на стол.
– А вдруг не испугаешься? – Олег подпер голову рукой. – Ты же смелая, разумная, у тебя характер.
– У тебя тоже есть все эти качества, – возразила Дина.
– Ну и отлично. Только речь о тебе. Я хочу понять тебя.
– Как? – Васнецова чуть не поперхнулась.
– Понять тебя, – повторил Олег. – Да, звучит по-идиотски. Но это вино. Получилось немного пошло…
– Почему пошло? Вовсе нет. Бахметьев, мы так давно знаем друг друга, что можем позволить себе многие вещи. В том числе и простоту разговора, и внезапные вопросы. Только мне не очень понятно, почему сейчас?
Бахметьев пожал плечами:
– Ну откуда я знаю?! Может, потому, что я тебя вдруг увидел со стороны. Или нет, у меня появилась возможность разглядеть тебя.
– Мы с тобой в школе учились. Неужели не разглядел? – сказала Дина. – Впрочем, там все было не по-настоящему.
– Понимаешь, я в поезде следил за тобой. Можно сказать, подсматривал, – признался Бахметьев и покраснел.
– То есть? – Дина сурово посмотрела на него. – Как это подсматривал?
– Я не спал. Я сидел наискосок, лицом к тебе и прячась за креслом, наблюдал за тобой. Я видел, как кофе ты пролила, слышал, как ты по телефону разговаривала, потом с соседкой своей о чем-то говорила. Потом воду принесла проводница, ты таблетку запила. Я еще подумал, что у тебя голова болит и ты анальгин приняла.
– Точно. Голова болела, – вспомнила Дина и покраснела. «Значит, он слышал этот дурацкий разговор с Квятковским! И видел, как разлила воду, – и вообще все видел», – подумала она и, чтобы перевести разговор, сказала: – Очень вкусный зефир. Питерские конфеты иногда даже лучше, чем московские.
– Это московская фабрика, – машинально произнес Бахметьев. – Ты понимаешь, я почти четыре часа тебя разглядывал. И совершенно запутался.
– В чем?
– В том, что было и что есть. Знаешь, я не любитель этих всех сюсю-мусю. Но, блин, объясни, какая муха тебя укусила тогда. Сначала в девятом классе. Потом после школы. Тогда, помнишь, когда мы…
– Помню, мы просто переспали. Ты от любопытства, я – от безумной любви и безнадежности. Я понимала, что мы не будем вместе. А мне хотелось отношений с тобой. Любых. Хоть таких. От которых одни воспоминания и иллюзии, что все было по-настоящему. Но боялась осложнений – боялась, что ты будешь чувствовать себя обязанным. Поэтому я сделала вид, что для меня это пустяк, ерунда. Типа, расстались и я забыла.
– А на самом деле? – затаив дыхание, спросил Бахметьев.
Дина рассмеялась:
– Ты что? Серьезно? Ты думаешь, я помню, что я думала тогда? Или чувствовала? Столько лет прошло. Я могу сейчас только смоделировать. Господи, да просто придумать объяснение той истории.
– Жаль. Я думал, ты мне все расскажешь. Ну, интересно все же. Потом, Дина, ты столько для меня сделала!
– О… – улыбнувшись, развела руками Васнецова, – только не будем об этом. Эти грехи лежат непотревоженными. Так и не касайся их! С Людочкой я тебя развела. Она мне звонила и все на этот счет высказала.
– Да ладно! – сделал круглые глаза Олег.
– Твоя первая жена сказала, что я узурпировала власть. Что у меня мощнейшее биополе и что она перед ним бессильна. Поэтому уходит от тебя.
– Так, я догадывался, она что-то такое и мне говорила. Но я не знал, что вы разговаривали. Ты что-то пыталась такое сделать. Ты же хотела помирить нас?
– Она опередила меня. Сделала первый шаг, обвинив в том, что стараюсь тебя увести. Вообще, достойная соперница. Я бы с ней поборолась. Жаль, что она уступила мне ринг, – сказала Дина и, увидев лицо Бахметьева, замахала руками: – Господи, да не все так буквально.
– Я надеюсь… – Олег покачал головой. – Я даже не знал, что все так далеко зашло. И честно хочу сказать, меня напрягало твое вмешательство.
– Тебе так казалось. Я любила тебя, переживала, но ни шагу не сделала, чтобы увести тебя. Я знала, что я тебе не нравлюсь. И я знала, что люблю тебя. Поэтому я заботилась о тебе. Стояла на страже твоих интересов.
– А потом эта история с лекарствами. Ты помнишь ее? – спросил Бахметьев. – Эту историю мои знакомые помнят до сих пор. Она их потрясла!
– Ерунда, – отмахнулась Васнецова.
– Нет, не ерунда. Я очень благодарен тебе за это.
– Повторяю, пустяки…
– А заказ на проект дома? – продолжил вспоминать Олег. – Это же ты привела мне того клиента? Я потом догадался. Он большие деньги заплатил. Тогда тяжело было. А тут очень вовремя этот заказ!
– Он у нас в клинике зубы лечил. С деньгами человек. А я давно заметила, что люди прислушиваются к врачам. Вообще, к тем, от кого зависит жизнь. Или безопасность. И я ему рассказала про тебя. Он тогда дом собрался строить. Я же не врала. Ты же способный и талантливый. Дом вон какой хороший получился!
– Ты видела
