class="p1">Это неправильно, аморально и дико, но... Боже мой, как же это было захватывающе! Я только что видела, как мужчина моей мечты без единого матерного слова, без крика и истерики, одним лишь интеллектом и несокрушимой уверенностью размазал по стенке опасного психопата.
Хотя где-то на самом краю сознания уже бьется ледяная, отрезвляющая мысль: такие, как Герман, подобного не прощают.
Этот короткий щелчок отбоя, оборвавший его на полуслове, это хлесткое, властное последнее слово, оставшееся за Батяниным, — чистой воды публичная пощечина. Минута абсолютного унижения, которая непременно нам аукнется, потому что уязвленный монстр с ущемленным эго обязательно вернется выбивать долги. Рассудок в панике кричит, что мы только что плеснули канистру бензина в костер его больной одержимости, и этот шаг сделает его еще опаснее, еще изощреннее...
Но парадокс в том, что прямо сейчас меня это совершенно не волнует.
Глядя на Батянина, я физически не могу заставить себя дрожать от страха перед грядущими последствиями. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности, как за спиной у титана, которому по силам удержать любое рухнувшее небо.
Он медленно поворачивается ко мне.
Его черные глаза всё еще темны от сдерживаемой ярости, а грудная клетка тяжело вздымается под рубашкой. Наверное, ждет, что я сейчас начну переживать и трястись от осознания того, что Герман бросил нам открытый вызов.
Он делает шаг ко мне, готовый, видимо, привести меня в чувство и успокоить.
— Андрей... - выдыхаю я, глядя на него снизу вверх блестящими глазами.
— Лиза, — начинает он своим густым, обволакивающим голосом, и его руки ложатся на мои плечи, тяжелые и приятно заземляющие. — Не бойся. Пока я рядом...
— По-моему, со мной что-то не так, — перебиваю я его, не в силах сдержать нервную, почти восхищенную улыбку, которая сама собой лезет на губы.
Батянин осекается. Он хмурится, его пальцы чуть сильнее сжимают мои плечи, сканируя мое состояние.
— Что? — осторожно спрашивает он.
— Мне должно быть страшно до чертиков, — признаюсь я, глядя прямо в его бездонные глаза, чувствуя, как от его близости кружится голова. — Этот человек только что угрожал мне. Он псих. А мне почему-то... мне было безумно интересно вас слушать. Вы как два гроссмейстера, которые бьются не на жизнь, а на смерть. Может, это ненормально и мне должно быть жутко, но...
Я делаю судорожный вдох, впитывая его по-мужски приятный запах.
-...но когда ты так говоришь и так на него давишь своим спокойствием... я вообще ничего не боюсь. Кажется, со мной что-то не так, раз я ловлю от этого кайф.
Целую секунду Батянин просто смотрит на меня, переваривая услышанное.
Жесткая складка между его бровями разглаживается, а в глубине черных зрачков вдруг вспыхивает совершенно шальной, горячий огонек. Удивление сменяется откровенным, собственническим мужским удовлетворением.
Он не ожидал от меня такой реакции. Ждал слез, а получил восхищение.
Уголок его губ дергается в полуулыбке. Его ладони скользят с моих плеч на шею, зарываясь в волосы, и он притягивает меня к себе так близко, что я упираюсь грудью в его твердый торс.
— С тобой всё так, Лиза, — низко, с хрипотцой произносит он, и в его голосе звучит такая нежность, смешанная с тихой страстью, что у меня слабеют ноги. — Ты просто начинаешь понимать, на чьей ты территории. Ты моя женщина. И я никому не позволю диктовать тебе правила. Тем более ему.
— Ого... - выдыхаю я с нервным смешком, пытаясь хоть немного сбить градус собственного сердцебиения, чтобы окончательно не расплавиться в его объятиях. — Звучит так, будто ты отвоевал у злодея не обычную женщину с двумя детьми и скверным гусем в анамнезе, а как минимум стратегически важную территорию с залежами алмазов. Кажется, меня только что официально повысили из офис-менеджеров в главные трофеи. Неужели этот сомнительный объект стоит таких масштабных оборонительных мер?
Батянин издает тихий, рокочущий смешок, от которого у меня внутри всё вибрирует.
— Стоит каждой потраченной секунды, — он почти касается моих губ, а затем его взгляд снова становится расчетливым и ледяным. — Но если ты принимаешь мою защиту, Лиза, то с этой секунды мы уже играем по-крупному, — его пальцы на моем затылке сжимаются чуть жестче, заставляя меня смотреть только на него. — Герман сделал свой ход и показал, что знает, где мы. Значит, прятаться больше нет смысла. Теперь моя очередь. Собирайся, мы едем в офис.
Я чуть заторможенно моргаю, еще не до конца вынырнув из-под власти его сокрушительно харизматичного голоса:
— В офис?..
- Да. Как ты и хотела. И ты будешь у меня на виду, — чеканит он, и в его тоне звучит непререкаемая власть. — Я превращу каждый твой день в неприступный бункер, и мне плевать, кто и что об этом скажет в корпорации. Готова к открытой войне?
Я смотрю в его обжигающе-черные глаза, четко осознавая, что моя прежняя тихая жизнь закончилась безвозвратно. Мир сузился до линии фронта, где я — главная мишень.
Но парадокс в том, что отступать мне совершенно не хочется. Рядом с этим мужчиной кажется возможным бросить вызов кому угодно.
- Готова, — выдыхаю я, не колеблясь ни мгновения.
Батянин властно притягивает меня к себе.
Его губы накрывают мои с такой бескомпромиссной жадностью, что все мысли о Германе, угрозах и офисных интригах мгновенно выветриваются из головы, оставляя только пульсирующий жар и уверенность: пока этот мужчина держит меня в своих руках, весь остальной мир может катиться к черту.
Глава 35. Коллективный шок
Глядя сквозь тонированное стекло мощного внедорожника на проплывающие мимо утренние улицы, я всё никак не могу избавиться от стойкого ощущения сюрреализма происходящего.
Еще вчера в это же самое время я стояла на продуваемой всеми ветрами остановке, переминаясь с ноги на ногу, и ждала свою вечно переполненную маршрутку. Вдыхала запах сырости и выхлопных газов, мысленно прикидывая, успею ли проскочить через турникеты до начала рабочего дня. А сегодня...
Сегодня я сижу в изолированной от внешнего шума кожаной капсуле автомобиля премиум-класса. Воздух идеальной температуры здесь пахнет тонким, едва уловимым ароматизатором, а в зеркала заднего вида и лобовое стекло я то и дело ловлю взглядом два черных джипа. Один едет впереди, прорезая утренний трафик, а второй неотступно следует за нами, прикрывая тылы.
Самый настоящий президентский эскорт, а не обычная поездка на работу.
Батянин молча сидит рядом со мной. Всё его тело, скрытое идеально скроенным тёмным костюмом, напряжено, и я вижу, как его хищный взгляд непрерывно сканирует улицу за стеклом, оценивая окружающую обстановку. Сейчас он на
