нравится. Люблю это так же сильно, как люблю ее сиськи у себя на лице. Люблю в ней все, и, возможно, сила моих чувств напугала бы меня, если бы я не был пьян от нее до беспамятства.
— Никаких комплиментов, — шепчет она.
Шарлотта стягивает майку, и она с приглушенным звуком приземляется где-то позади нас.
— Это новое правило?
— Хммм.
Снять пижамные шорты сложнее. Она сидит на мне верхом, и я не хочу отпускать ее ни на секунду. Я хватаю ее за бедра и сжимаю ткань в кулаках.
— Не смей их рвать, — бормочет она мне в шею.
Я стону.
— А как еще мне до тебя добраться?
— Я их сниму.
В ее голосе слышится улыбка, когда она соскальзывает с меня. Она едва стоит на ногах, и я быстро протягиваю руку, стягивая с нее пижамные шорты и трусики.
Она такая красивая. Я стону при виде ее киски и притягиваю ее к себе, кладу руку ей на бедра. Мне нужна она на моем языке. Она останавливает меня.
— Эйден, — говорит она, и в ее голосе слышится предупреждение.
Черт! Точно.
— Прости, милая.
Вместо этого я снова опускаю ее к себе на колени и целую. Она лежит голая в моих объятиях, на мне, и я позволяю своим рукам бродить по ней. По изгибу ее позвоночника и ямочкам на пояснице. Она трется об меня, и я поощряю это движение. Даже если от близости ее жара у меня болит член.
— Боже, ты прекрасна.
Это правило «никаких комплиментов» невыполнимо. Может быть, оно разумно. Чтобы не переусердствовать с эмоциями. Но я ничего не могу с собой поделать.
Она стонет, когда я просовываю руку между нашими телами, мой большой палец находит ее клитор. Он быстро набухает от моих круговых движений, и мне чертовски нравится, какая она отзывчивая, игривая и дикая.
Ее соски напрягаются, а грудь слегка подрагивает с каждым резким вдохом.
— Жаль, что у меня нет твоего вибратора, — бормочу я. — Я бы прижал его к твоему клитору, пока ты скачешь на моей руке.
Шарлотта вздрагивает в моих объятиях, и у нее вырывается еще один тихий стон.
— Он... у меня с собой. Наверху.
Я ругаюсь ей в губы. Это так заманчиво, но я не могу отпустить ее, даже если это спасет мою жизнь. Она меня убивает.
— Мы воспользуемся им позже.
— Хорошо, — шепчет она.
Я провожу большим пальцем по ее клитору, как будто нажимаю на маленькую кнопочку. Другая рука спускается все ниже, пока не находит ее вход. Она мокрая, скользкая и тугая, и я медленно ввожу в нее средний палец.
Шарлотта падает на меня, прижимаясь лицом к моему плечу.
— Боже мой, — выдыхает она.
Ее бедра двигаются, и я подбадриваю ее.
— Вот так, Хаос. Используй меня, чтобы тебе было хорошо.
Она покачивает бедрами и опускается еще ниже на мою руку.
Я снова прижимаюсь к ней губами, одновременно работая между ее ног, и чувствую, как она сжимает мой палец.
— Позже ты покажешь мне, как пользуешься вибратором, — бормочу я. — Я хочу увидеть все виды твоих оргазмов.
Она учащенно дышит. Я провожу большим пальцем по ее клитору, точно так же как делал бы языком, если бы она позволила, и ее тело снова сотрясает сильная дрожь.
— Я просто хочу, чтобы ты был внутри меня, — бормочет она.
Глава 38
Эйден
Я хочу этого так сильно, что мне физически больно. Мой член, зажатый между нашими телами, тверд, как гранит, и я знаю, что в ту же секунду, когда он освободится из одежды, я не смогу устоять перед соблазном погрузиться в ее тугое тепло.
Но у нас не было секса с той ночи в Юте много недель назад.
Самоконтроль, необходимый, чтобы не расстегнуть молнию и не вонзиться в ее тело, заставляет меня страдать. Но сейчас я слишком сильно заведен и слишком зол, и поэтому не могу быть нежным и полностью себя контролировать.
И я не собираюсь трахнуть Шарлотту лишь один раз.
Это должно произойти тогда, когда будет более подходящее время.
Я скольжу другим пальцем рядом с первым, растягивая ее. Шарлотта снова вздрагивает, и ее руки на моих плечах превращаются в тиски.
— Я внутри тебя, Хаос. Нигде больше я не хотел бы быть.
Она запрокидывает голову, яркий румянец заливает ее грудь.
— Эйден, — говорит она, ее бедра покачиваются в такт моим движениям.
Она мечта, произведение искусства. Воплощенная красота. На мгновение я так близок к тому, чтобы кончить, раскаленное удовольствие сосредотачивается у основания позвоночника.
Но сейчас не мое время.
— Вот так, Хаос. Ты такая красивая. Тебе так приятно в моих пальцах.
Я снова провожу по ее клитору взад-вперед, прежде чем нежно шлепнуть его. Она громко стонет, ее тело напрягается.
— Ты можешь кончить для меня? Отпусти себя, милая.
Ее спина выгибается еще сильнее, словно она предлагает мне свои сиськи. Я беру их. Целую одну, а затем беру ее сосок в рот и покусываю.
Шлепаю по клитору еще раз.
— О боже, — говорит она, и ее накрывает оргазм.
Я отпускаю ее затвердевший сосок, чтобы наблюдать, как дрожит ее тело, слушая прерывистые стоны, вырывающиеся из ее губ. Ее киска сжимается вокруг моих пальцев, и я чуть не теряю сознание от удовольствия, наблюдая, как ей хорошо.
Она снова стонет, ее тело содрогается. Обмякнув, она падает мне на грудь. Я в последний раз поглаживаю ее клитор, прежде чем обнять ее за талию.
— Ты молодец, — говорю я ей.
Она тяжело дышит, ее лицо упирается мне в шею, а тело все еще содрогается.
— Не могу поверить, что это случилось, — шепчет она.
— А я могу.
Легкий румянец заливает ее щеки. Я жду, пока она не посмотрит на меня, и, не отрывая взгляда от ее лица, вытаскиваю пальцы из нее. Я кладу их в рот и медленно облизываю.
Глаза Шарлотты расширяются, и она смотрит на меня в шоке. Между ее бровей появляется морщинка, и я знаю, что она переживает.
— Восхитительно, — говорю я, закончив. — Я всегда знал, что ты будешь такой вкусной.
Она прикусывает нижнюю губу, но молчит. Все еще сидит у меня на коленях, все еще голая, грудь ее тяжело вздымается.
— Вау, — бормочет она после долгой паузы. — Ты серьезно?
— Милая, ты меня так возбуждаешь, что я кончу, как только дотронусь до себя. Серьезно. Тебе не о чем беспокоиться.
Она смотрит вниз, туда, где терлась об меня. Мой стояк — стальной стержень,
