Поесть??
– Нет, поговорить о том, что дальше делать.
– По телефону можно было об этом поговорить, – не сильно толкаю его в грудь и спрыгиваю со стола. Поправляю одежду.
– Жень, не обижайся.
– Я не обижаюсь, – сжимаю зубы, чтобы не заплакать. – Честно же сказал. Не понимаю только, зачем приходить, целовать меня, а потом типа “я передумал”. Спасибо, что не после секса.
– Жень, ты сама предложила, один раз.
– Предложила, – отхожу от него к окну и разворачиваюсь. – А чего ты ездил тогда? Как будто я тебя заставляла!
– Жень, откровенно, я был женат. Я знаю, что это такое. Постоянные отношения, потом упреки, что мало времени вместе, там не помог, там подвел. Я проходил это и я не хочу менять работу вот на этот весь треш. Почему ездил? А у нас все было легко, без обязательств, без претензий, без общих планов на будущее.
Стоит такой весь честный, правильный. Теряюсь, как реагировать на это всё. От того, что так говорит, хочется его придушить, но одновременно не хочу, чтобы он уходил вот так.
Да что со мной не так?
– Почему?
– Что почему?
– Почему так говоришь? На какой треш ты не хочешь менять работу? Так говоришь, как будто это я тебе прохода не давала. При этом это ты со мной первым познакомился, номер мой искал, цветы присылал. Или это скорее как завоевал, переспал и бросил. Скучно стало?
– Жень, – отталкивается от стола и идет ко мне, – не ты треш, а семейная жизнь и вообще отношения.
Подходит ко мне и становится рядом. Смотрит в окно.
– Там в баре, когда познакомились, я в принципе только в постель тебя затянуть и хотел.
– Хммм. Не удивительно.
– Жень, ты пойми. Я врач. Хирург. У меня многочасовые операции. Я дома бываю редко, могу сутками не появляться. Могу обещания не сдерживать. Могу планы, которые выстроили, все похерить. Потому что я врач и это часть моей жизни, – поворачивает ко мне голову, смотрит долго в глаза.
– У меня отец врач и я знаю, что это такое.
– Ты ребёнок в этой семье. Возможно, тебя не всегда ставили в известность или оберегали от конфликтов. Ты банально могла не знать многого об их отношениях.
– Могла и не знать, но я росла в этом. И папу очень люблю, и маму. И они друг друга любят. Да, папы часто не было, но мама никогда не говорила как-то негативно об этом.
Выдыхаю.
Я бы заметила, если что-то было бы не так. Да, иногда сложно было, но ничего такого, чтобы расставаться.
– Ты из-за этого развелся? Что тебя не было дома часто?
Снова поворачиваюсь к нему. Ловлю взгляд. Он – мой. В нем столько смешанных чувств. То, что обоюдно, даже не сомневаюсь. Но и его прошлый опыт, страхи, сомнения никуда не делись – не просто так он держит дистанцию.
Вздыхает. Поворачивается к окну. Смотрит на улицу. За окном темно, дождь капает, плачет с нами.
– Мы познакомились, когда я на третьем курсе меда учился, она на лингвистическом. Любовь, страсть, секс – все дела. Времени всегда мало для встреч, но вместе быть хотелось, поэтому мы сняли недорогую квартиру и съехались. Это было, наверное, самое классное время. Учеба, вечеринки, взрослая жизнь. Но все закончилось быстро, она забеременела. Я как врач понимал вред и опасность аборта. К тому же у нее были противопоказания, она потом могла и не забеременеть. Ребёнка мы оставили.
Улыбается своему же отражению в зеркале. Явно вспоминает о сыне.
– Любишь его?
– Да, сын – это классно, времени бы больше только. Он живет с бывшей женой, но когда она в командировках, он у меня живет. в этом вопросе у нас с ней даже споров не было.
– Почему вы развелись?
Прикусывает губу, сомневается, рассказывать ли.
– Я ей изменил, – произносит глухо и поворачивается ко мне.
Во мне как водопадом все падает вниз. Изменил?!
Обнимаю себя руками.
Я как та, кому недавно тоже изменили, чувствую это. Предательство, обида, женская солидарность.
Смотрю на него и не верю.
– Владу было лет пять или шесть. Я уже работал в больнице, но все время хотелось набраться больше опыта. Я пропадал в больнице, на операциях. Ночью срывался на сложные случаи, на разные операции, иначе не стать врачом. Нужна практика, практика, практика. Бывшей жене это не нравилось. Начались упреки, придирки, она все грозилась уйти. Ругались постоянно, она мне пеняла, что со мной никуда не съездить, больница и пациенты всегда были на первом месте. Разговоры были только об этом.
Амосов замолкает, сглатывает и облизывает губы.
– Секса уже тоже не было. Она манипулировала этим. Или семья и секс или ничего. В какой-то момент так все это опостылело, я уставший был, к нам медсестра новая перевелась. Так-то я не подкатывал к ней, просто… вот просто так получилось, что она рядом была, поговорить любила, понимала меня. Блять, не знаю, чем думал, но я переспал с ней. Прям в больнице. Как сорвался. Она противоположностью жены была. А мне так надоел этот вынос мозга, что сам уже не хотел семьи. Хотелось одному жить и не подстраиваться ни под кого.
Замолкает, сжимает крепко подоконник.
Теперь все становится на свои места.
– Боишься, что со мной так же будет?
– Я не боюсь, я знаю, что так и будет. Я не про измену. Я про недовольство, упреки, обиды.
– Артём, хочешь сказать, что все мужчины врачи - холостяки? Много женатых и нормально у них всё.
– Ты знаешь, как у них?
– Не может быть у всех плохо.
– Жень, – разворачивается и упирается на подоконник, – кто-то может работать условно терапевтом с восьми до пяти, и да, у него не будет такой загрузки. У меня она есть и будет всегда. И я не откажусь от работы. Поэтому мне проще отношения без обязательств, чтобы я был свободен. Могу приехать – приезжаю, могу неделю не появляться – не появляюсь. Никто не скучает и не обрывает мне телефон.
– Больше детей не хочешь?
– Я не хочу такой ситуации, когда не смогу уделять им время, не быть рядом, не видеть, как растут. А тебе ведь другого хочется, да?
Молча киваю. Ещё бы.… Мой мужчина должен
