только мне принадлежать. Я понимаю, работа и все такое, но время вместе, быт, уют, отпуск, семья, дети – я это вижу в планах на будущее, а не свободного мужчину, который приходит в свой выходной, чтобы позаниматься сексом.
– Жень.…
– Ммм? – киваю, но не смотрю на него.
– Мне предложили стажировку за границей.
Внутри все начинает вибрировать. Если бы не думал соглашаться, то не говорил бы об этом. Нет меня в его планах. Это уже определенно.
Я закусываю внутреннюю поверхность губы. Напрягаюсь, чтобы не расплакаться. Как после этого доверять мужчинам?
– Папа знает?
– Нет, – машет головой. – Я ещё не решил ничего. Это дело не одной недели и даже не месяца.
– А как больница без тебя? Как твои пациенты, операции?
– Придет кто-то другой. Незаменимых нет.
То есть ради квалификации повыше готов пожертвовать больницей, пациентами, а ради женщины нет?!
– Я тут достиг всего, потолок. Я хочу заниматься эндоваскулярной хирургией, там такие возможности. У меня единственный вариант, если твой брат это проспонсирует.
Если….
Опускаю глаза в пол. Идея хорошая, но есть одно “но”.
– Он не будет, да? Слишком дорого и фиг когда окупится?
– Честно?
– У нас вроде как вечер откровений, – Артём складывает пальцы в замок.
– Макс бы это сделал, – поднимаю глаза на Артёма, – ради меня. Но зная, что нас с тобой ничего не связывает, он не будет этого делать.
Артём молча смотрит в стену напротив, я усмехаюсь.
– Думаешь, а не совершил ли ты сейчас стратегическую ошибку? – складываю руки на груди. – И место было бы, и робот. А сейчас уже точно ничего не вернуть, я не поверю, что это искренне.
Глава 43
Если до этого была черная полоса в жизни, то сейчас вообще пропасть. Пустота.
Я лежу на кровати, укрывшись пледом. Глажу пальцем по мягкой шерстке котенка.
Амосов гад. Надо же было такого встретить. Зачем я вообще ему свой номер дала? Не знал бы и не писал. Зачем с Инной на все это согласилась? За что ни возьмусь, все какое-то кривое выходит, косячное. Как будто с пути сбилась и не туда иду. Не те цели ставлю, не того достигаю, чего хочу на самом деле. Но и чего хочу, понять не могу.
Мне же и семью, детей заводить рано, куда вообще сейчас? Поработать бы, освоиться, но и при этом быть чьим-то запасным вариантом я тоже не хочу. Когда сегодня со мной, а завтра скучно стало, обязательств нет, можно и с другой.
Стажировка эта сорвалась в пластическом центре. Ещё два месяца назад убивалась бы, так хотела там работать, а сейчас равнодушна. Сама не понимаю, что изменилось.
Но хуже всего, что нет сейчас сил что-то делать. Амосов ещё как будто мое спокойствие с собой забрал, радость, наслаждение, взамен зато оставил пустоту, переживания. Пропитал все собой и свалил. Ладно, выгнала я его сама. Потому что находиться вот так рядом и знать, что все это из-за какой-то медицинской бандурины, попахивает мазохизмом.
Закрываю глаза, а он всё равно передо мной. Вот-вот обнимет, поцелует. Как теперь это вытравить все из себя? Мысли чем занять?
Одному нужен был доступ к папиной больнице, другому к брату с его деньгами. Что за мужики, женщина вообще уже не ценится, что ли?
– Всё, Сомик, никаких больше мужчин, да? И вообще, давай тебя переименуем. Мурзиком будешь. Чтобы не напоминать мне одного нехорошего человека.
Котенок, когда слышит свою кличку, потягивается и поднимается.
– Ты теперь Мурзик.
Кот потягивается и поворачивается ко мне попой, поднимает хвост.
– Нормально, Мурзик.
На мобильный звонок от папы. Черт. Страшно, но поднимаю.
– Привет, папуль, – улыбаюсь, чтобы придать голосу приветливости.
– Привет, дочь, – строго отвечает.
– Пап…. – начинаю жалобно, – прости.
Вздыхает тяжёло.
– Да, подумаешь.… Ну что, уволят меня, так уволят. Пойду на пенсию.
– Пап, ну какое уволят…
– Такое, Жень. Я же тебя предупреждал.
– Папочка, но это же.… никто ж не пострадал. Так…
– Знаешь такое выражение “если захотеть, то придраться можно ко всему”.
– Пап, я не думала, что так все будет. Чем я могу помочь?
– Уже ничем, главное, не испорти больше.
– Пап, а что мне делать? Мне в практике отказали в том центре…
– Почему?
– Вадим постарался.
– Фух.… к нам я тебя не могу взять, потому что нет подходящей базы и врачи сами на стажировке. Так, у меня звонок второй важный, приезжай завтра в больницу, часам к одиннадцати, поговорим.
– Может, дома, пап?
– Дома я теперь только ночью появляюсь, поэтому днем приезжай. Буду ждать.
Папа отключается, а для меня новое испытание. Появиться там. Сначала обманывала всех, потом пропала, Инна ещё там, Артём. Я не хочу ни с кем из них встречаться.
Мысли все в фарш. Я то ненавижу Амосова, то хочу ему позвонить. Головой-то я понимаю, что это безумие. Это собственноручно набросить на себя ошейник и все время потом быть привязанной к нему. Ждать, когда хозяин придет приласкать. А с другой стороны, внутри все выкручивает, так скучаю. Какую бы таблетку съесть, чтобы выкинуть его из памяти?
Какая-то замкнутая петля. Что ни делай, всё равно либо в проигрыше останешься, либо тобой воспользуются.
Наутро я даже не понимаю, спала я или нет. То ли мысли были, то ли сны. Все как в иллюзиях.
– Мурзик, кити-кити, – зову котенка на кухню есть. Но он спит и не реагирует. – Мурзик. – Спит дальше. – Сомик, кити-кити, – дергает ухом и открывает глаза.
Мурзиком мы быть не хотим. Просто сговор какой-то.
Ладно, Сомик так Сомик.
Поднимается и уверенно перебирает лапками и идет за мной. Мордочкой утыкается в тарелку с молоком и с удовольствием лакает.
Я опускаюсь рядом на пол, упираюсь спиной в дверцу шкафчика.
Взглядом скольжу по подоконнику, на котором вчера разговаривали с Артёмом.
Он изменил жене. С такой же легкостью и ещё раз сможет это сделать. И в голове у него только работа и карьера, отношений ему не надо, ребёнок у него
