сочувствия или сожаления по отношению к этому человеку, просравшему все хорошее, что у него было, судя по тому, что он орал Варе. — Вырву все зубы. По одному. Без обезбола. Это, — достаю из кармана скрученные трубочкой деньги и убираю ему в нагрудный карман рубашки, видавшей лучшие времена. Видимо, и вправду Лена его бросила, — на стоматолога.
— Не-на-ви-жу, — скалится, обнажая просвет между зубами сверху. Просто красавчик. Снова сплевывает. — Всегда ненавидел. И Настю твою я нашел тогда в Иркутске. Назло смолчал. По ложному следу пустил. Чтобы мучился. Тебе всегда легко все доставалось. Что в армии, что в жизни.
Вот это поворот. Вот и армейский друг, которому я помог вместе с семьей перебраться в Екатеринбург и открыть свое дело, не потребовав за инвестиции ни рубля взамен, ни доли в бизнесе. Но я верю в бумеранг. И этот бумеранг сейчас вынес ему зубы. А надо бы всю челюсть.
Наклоняюсь к нему, и он нервно дергается, сжимается, боится. А я… я аккуратно достаю свою скрутку из денег, сдуваю с нее невидимую пыль и хлопаю его по щеке. Не больно. Затем вытираю пальцы о его же рубаху.
— Сам вылечишь. Не мужик ты, Глеб. Так, недоразумение.
Глава 25
Варвара.
— Машенька, как же я рада тебя видеть! Как ты выросла! — забываю о врачебной сдержанности и обнимаю свою любимую пациентку, которую вела в прошлой клинике. Даже присутствие холодной медсестры с натянутой улыбкой меня не смущает. Я безумно рада Маше. — Как ты тут оказалась?
Не сразу замечаю, что девчушка не обнимает меня в ответ. Наверное, опешила от моей эмоциональности. Как и я сама. Она отстраняется от меня. Снимает с плеч школьный рюкзак. Скептически исследует взглядом кабинет и серьезным, совсем не детским тоном выговаривает мне:
— Очень жаль, что не вы сказали о новом месте работы. Я думала, мы друзья. Но я ценю хороших врачей, поэтому я здесь. — Я не сразу нахожу, что ответить. Она словно с размаху влепила мне пощечину. С моей стороны было бы неэтично уводить клиентскую базу. Но при этом я очень хотела увидеть именно ее. И мне правда жаль, что я не переступила эту “правильную” черту.
— Маша… — не знаю, как объяснить, да и присутствие любопытной и не жалующей меня медсестры не упрощает мне задачу.
— Начнем осмотр? — она сама забирается на кресло и молча ждет, когда медсестра наденет на нее защитный фартук.
— Начнем, — вздыхаю я, надеваю перчатки и беру инструменты для осмотра. — Что-то беспокоит?
В ответ Маша просто закрывает глаза и широко открывает рот. Вот и поговорили. Пока исследую ее зубы, верчу на языке всевозможные слова-объяснения, но не нахожу ничего лучше, чем извиниться.
— Прости, Маш. Когда доктор меняет место работы, он не обзванивает своих пациентов, — девочка широко открывает глаза и хочет что-то сказать, но я продолжаю работать и ей приходится сидеть с открытым ртом и мычать, чтобы я убрала инструменты. Я не убираю. — Но ты права, — замечаю мелькнувшую искру интереса в ее недружелюбном взгляде. — Ты никогда не была просто пациентом, и я могла тебя найти. Оправдания, что у меня не было телефона твоей мамы, всего лишь оправдания. Прости. Мне правда жаль. Взрослые тоже ошибаются. Я ошиблась.
Убираю инструменты. Маша закрывает рот и испытывающе смотрит на меня. Это порождает во мне надежду, что получится вернуть наши хорошие отношения.
— Ты до сих пор для меня не просто пациент. И я даже готова поставить тебе пломбу на здоровый зуб, а они все здоровы, лишь бы подольше побыть с тобой, — конечно, я так не сделаю, но хочу, чтобы Маша простила меня. Надеюсь, мое предложение не похоже на угрозу или шантаж. — Мир или пломба?
Молчание. Глаза в глаза. Медсестра с недовольным видом хмыкает. Даже про себя не называю ее по имени, не желая к ней привыкать. Молчание затягивается. Угроза-шантаж не дает результатов. Тяжело, даже как-то обреченно вздыхаю, расстраиваюсь и на мгновение морщусь от неприятного чувства в груди.
— Что ж. Понимаю твои чувства. Ты заслуженно злишься, — встаю и кивком головы показываю медсестре, снимающей с Маши накидку, что дальше справлюсь сама. — Следующий осмотр через полгода. Буду рада увидеть тебя снова. Всегда, Маша, — отворачиваюсь и не успеваю снять перчатки, как слышу тихий голос Маши:
— Мир.
Спустя каких-то пять минут между нами как и не было обид и недопонимания. Мы болтаем обо всем и ни о чем, и у меня камень с души падает. Эта гордая упрямая девочка напоминает мне меня.
Перед уходом Маша достает из рюкзака рисунок. Она нарисовала меня в белом халате со шприцом, вместо иглы у которого растет ромашка. И себя — в белом платье с зеленым горохом и улыбкой от уха до уха. Значит, она хотела со мной помириться?
Меня переполняют чувства нежности и благодарности. А еще, в чем не хочу себе признаваться: я дико скучаю по-прежнему кабинету, коллективу, пациентам. Здесь же мне все чуждо: техника, персонал, материалы, цены. И внутренняя атмосфера. Она не менее важна, чем деньги.
С приходом Маши я впервые для себя четко формулирую: не готова жертвовать своим спокойствием ради заработка. Плюс-минус доход врачей в платных клиниках одинаковый. А работа для меня, с настроением, драйвом, в коллективе приятных мне людей не менее важна, чем деньги.
В кабинет заходит мама Маши, моя давняя знакомая:
— Варвара Борисовна, вы от нас не сбежите. Маша готова лечиться только у вас. Вот и добыли ваш телефон.
— Да, я поменяла номер буквально недавно, — на этом настоял Захар, чтобы прекратить периодически поступающие сообщения с угрозами. — Кстати, как вы узнали, где меня искать?
— Мы вышли на владелицу вашей прошлой клиники, Елену Александровну. Она и сказала, где вы теперь работаете. — Эта новость так удивительна и кажется невозможной, но Насте нет смысла мне врать. — Еще она попросила передать от нее привет. Передаю. И что всегда готова принять вас обратно.
— Так и сказала? — теперь удивляюсь еще больше.
— Так и сказала. И просила ей срочно позвонить что-то обсудить. Она тоже не смогла дозвониться и, как оказалось, ни у кого нет вашего нового номера телефона.
Понимаю, что Даша меня не сдала и при этом забыла рассказать, что у нее просили мой номер. Мы вообще сейчас редко видимся. Наши рабочие смены практически не совпадают, да и Даша круглосуточно прыгает с одной работы на другую, плюс она встречается с Германом, на которого тоже нужно время. А я все чаще общаюсь с сестрой,
