на то, чтобы придумать план. Гейб может вернуться в любую минуту, поэтому вместо того, чтобы попытаться сбежать, как мне хотелось бы, я заползаю под одеяло на его кровати и сворачиваюсь там калачиком, закрывая глаза от нахлынувших образов, свежих и старых, которые проносятся перед моим мысленным взором.
Неконтролируемые слёзы льются ручьём, и я рыдаю, пытаясь выбросить из головы образ Гейба, залитого кровью. Я сильно дрожу под одеялом и не могу унять слёзы, поэтому засовываю подушку в рот, чтобы заглушить рыдания.
Не знаю, сколько я так лежу, пока наконец не прихожу в себя настолько, чтобы убрать подушку от лица. В клубе царит гробовая тишина, и я гадаю, что бы это значило, но мне слишком страшно идти и проверять. Вместо этого я вытираю щёки и устраиваюсь поудобнее в постели, чтобы, когда Гейб вернётся, казалось, что я сплю. Сейчас это моя единственная защита.
Мгновение спустя дверь со скрипом открывается, и я вижу силуэт Гейба в крошечную щёлочку, которую осмеливаюсь приоткрыть. Даже в полумраке я вижу, что он весь в крови. Подавив дрожь, я крепко зажмуриваюсь и стараюсь дышать ровно и глубоко.
К счастью, Габриэль не пытается прикоснуться ко мне. Если бы он это сделал прямо сейчас, я бы, наверное, закричала. Вместо этого я слышу, как дверь снова захлопывается, оставляя меня в полной темноте. Я слышу, как в другом конце коридора включается душ, и понимаю, что он смывает со своего тела следы сегодняшней казни.
Что мне делать? Я не могу оставаться в этом доме. Меня пугает мысль о том, что он может забраться ко мне в постель и провести там ночь, как в прошлый раз. Но в то же время я не хочу оставаться одна. И я не могу уйти. Теперь, когда я видела, что происходит с врагами Афины, я знаю, что не выживу без защиты Габриэля. Если у меня когда-то и были союзники, то, я уверена, они уже мертвы. Мой отец, скорее всего, тоже мёртв. Наверное, и остальные члены моей семьи тоже, если бы они у меня были.
Снова наворачиваются слёзы, а перед мысленным взором всё ещё мелькают образы, дразнящие меня полузабытыми воспоминаниями и вещами, в которых вообще нет никакого смысла. Порез на лбу, который уже почти зажил, пульсирует, как будто его вскрыли заново. Но когда я прикасаюсь к нему онемевшими пальцами, ощущения такие же, как в начале этого дня.
Я тихо всхлипываю, пока не слышу, как снова выключается вода в душе. Затем я загоняю свои эмоции глубоко внутрь, заставляю себя успокоиться и перестать плакать. Гейб никогда не узнает, что я видела сегодня вечером. Он будет в ярости, и это может стоить мне жизни. Теперь, когда я знаю, на что он способен, мой спаситель превратился в гораздо более отвратительное существо, которому я не уверена, что могу доверять, и которого я определённо должна бояться.
Он тихо проскальзывает в комнату, словно стараясь не потревожить меня. Затем матрас прогибается, когда он забирается в постель ко мне. Я разрываюсь между желанием выскользнуть из его объятий и прижаться к нему ещё сильнее, пока он прижимает меня к себе, как это делают любящие парни. Вместо того чтобы поддаться одному из этих порывов, я замираю, изо всех сил стараясь скрыть дрожь, которая пробегает по моему телу. То, как пульсирует моя обнажённая задница от этого прикосновения, кажется насмешкой над нашим страстным сексом, и внезапно его сдержанная агрессия по отношению ко мне пугает меня, потому что теперь я знаю, на что он способен. Если раньше я чувствовала себя в безопасности и под защитой в объятиях Гейба, то теперь мне кажется, что я лежу рядом с бешеным зверем, который может убить меня так же легко, как и поцеловать.
Что же мне делать, когда монстр из моих кошмаров лежит в моей постели?
От него исходит обманчиво чистый, пряный и свежий запах, как будто всё зло утекло в канализацию или, может быть, как будто я всё это выдумала. И пока перед моими глазами мелькают воспоминания, мне очень хочется поверить, что всё это мне привиделось. Может быть, я просто схожу с ума. Может быть, я на самом деле не ходила за Габриэлем в лес и не видела, как он убил одного из «Сынов дьявола».
Тёплые, сильные руки Гейба притягивают меня ближе, и он делает глубокий вдох, словно успокаиваясь от моего запаха. Затем он нежно целует меня за ухом. И я почти теряю самообладание. Как может такой жестокий человек вдруг стать таким милым? Я не знаю, что и думать. Но моё тело, кажется, живёт своей жизнью. И несмотря на моё смятение, несмотря на ужасающие образы, которые всплывают у меня перед глазами, несмотря на пульсирующую боль в голове, я чувствую, как внутри меня зарождается желание, а моя промежность начинает увлажняться от нежных прикосновений губ Габриэля.
22
ГАБРИЭЛЬ
Уинтер всё ещё спала, когда мне нужно было подготовиться к нашей встрече с новым вице-президентом «Сынов дьявола» Джексоном Кингом. Несмотря на то, что прошлой ночью Уинтер прижималась ко мне, согревая меня, я не спал и из-за этого сегодня раздражён. Я плохо переношу недостаток сна, как добровольный, так и вынужденный. Но я никак не мог избавиться от чувства тяжести в груди из-за того, что произошло прошлой ночью, а Уинтер казалась очень беспокойной и стонала во сне. Так что мои ничтожные шансы на то, что я потеряю сознание, практически свелись к нулю.
Метания и ворошение Уинтер вырывали меня из сна всякий раз, когда мне действительно удавалось задремать. Кажется, я даже слышал, как ночью она бормотала что-то про Дина, но в тот момент я был почти без сознания, а потом она начала бормотать что-то про школу, так что, возможно, это был не тот Дин. Из Блэкмура. Я очень надеюсь, что нет, потому что сейчас ей точно не стоит ничего вспоминать. Не то чтобы сейчас было подходящее время для возвращения её воспоминаний, но сегодня утром в клубе будет гость, с которым я бы очень не хотел её знакомить.
Поскольку Джексон собирается обсудить с нами клуб и свою роль в нём, я хочу убедиться, что Уинтер останется в тени. Я уверен, что, если Джексон её увидит, он заберёт её в поместье Кингов или где там ещё живут эти заносчивые придурки, и они вчетвером разберутся
