нереальные предположения.
— Ты ведь сама сказала, что сделаешь все, что я попрошу, чтобы замять то как ты варварски надругалась над моим беспомощным телом, — усмехается едва заметно. — Так вот я хочу, чтобы ты повторила это.
— З-зачем? — не то, чтобы я была настолько глупой, но ведь он не может и впрямь предлагать мне то, что сейчас мерещится моему извращеному воображению.
— Ну как же, — улыбается вдруг, — клин клином, как говорится.
— Ты… ты хочешь… повторить? — шепчу я, не веря, что он говорит всерьез.
Ну не может он просто так это делать. Должно быть тут есть какой-то подвох, вроде как воспитательный элемент или что-то вроде того, иначе…
Но вдруг вместо ответа Леша подается к моему все еще обнаженному животу и касается губами кожи рядом с уродливыми царапинами.
От неожиданности я невольно охаю и выгибаюсь ему навстречу.
Что это? Что происходит? Разве он не собирается меня стыдить? Или отчитывать за то, что я посмела лезть к нему, пока он был пьян?
Ничего такого?
Наоборот… он просто… мягко целует мою кожу, будто… ему это нравится…
Разве это возможно?
Или это какой-то сон?
Но тогда почему я так отчетливо ощущаю каждое его прикосновение?
Боже…
Глава 47. Леша
Знаю, что мне стоит в руках себя держать. Это ведь не просто какая-то случайна девица на одну ночь, нет… тут явно что-то другое. И с ней ой как осторожней надо, но я просто… не могу.
Не могу в руках себя держать.
Весь день как по минному полю хожу, и боюсь вот-вот сорваться, и глупость какую-то сотворить. Потому что тупо не могу себя контролировать рядом с ней.
Я ведь правда думал, что одного раза мне хватит, чтобы утолить нездоровую тягу к этой молоденькой девочке, но потом… она позвонила, разбудила меня, и стоило мне ее голос утром услышать, как я понял — мне мало. Катастрофически мало.
Ведь то, что случилось между нами этим утром словно только наоборот сильнее раздразнило меня. Будто это был какой-то пробник, от которого мне и без того напрочь снесло крышу, и я даже представить не могу, что же там будет в полной версии. И от того еще сильнее хочется узнать. Просто уму не постижимо. Сам не понимаю, какого черта со мной происходит. У меня ведь столько разных женщин было, все как на подбор опытные и умелые. А я посыпался как пацан с невинной девочки.
Скольжу грубыми пальцами по ее тонкой талии, продолжая покрывать осторожными поцелуями ее плоский животик. Боюсь напугать. Я вообще последние сутки на удивление многого боюсь. Хотя обычно страх вообще не про меня. Но почему-то она будто мои слабости вскрыла. Нет… не так. Она стала ею. Моя слабость, из-за которой я сам не свой последние сутки.
Хотя пожалуй все это началось раньше. Но после того как я не смог устоять перед ней, усугубилось.
Я хочу ее. Еще сильнее, чем до того, как попробовал. Не просто тело хочу. Хочу, чтобы она перестала уже мне ВЫкать. Хочу, чтобы доверилась, чтобы расслабилась и позволила мне позаботиться о ней. Хочу спать с ней, в конце концов. Не просто переспать, а обнимать ее во сне, и просыпаться вместе.
С ума наверно сошел. Какая-то чушь меланхоличная в голову лезет. Но я будто не могу унять этот поток нежности, проснувшийся во мне с появлением этой девочки в моей жизни.
Наверно потому что эта дурочка наивная сильно выбивается из привычной мне картины мира. Вся такая нежная, и будто бы хрупкая. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что девочка настоящий кремень. Если не сказать алмаз. А мой сын оказался слишком незрелым, чтобы разглядеть ее.
Я же буквально с первого взгляда понял, чего она стоит. Еще тогда, у деканата, когда меня, сурового вояку, в офицерской форме, с вечно недовольным выражением лица, вдруг одернула мелкая пигалица, строгая отличница, с потрясающе красивыми глубокими глазами, и таким неуловимо зрелым взглядом.
Такой часто встречается у моих ребят, которые на поле боя побывали. Но они-то воины. А тут девочка-умница. Откуда бы ей вообще знать о проблемах? Она же рождена, чтобы ее на руках носили, и все ее вопросы по щелчку тонких пальчиков решали.
Теперь-то я знаю, как много девочка-умница пережила, какое поле боя она прошла, и прекрасно понимаю, почему мне так сложно заполучить ее доверие.
Но от этого только еще больше хочется.
Всю ее хочется.
Заботиться о ней хочу. Защищать. От таких вот утырков, как сегодняшний урод из подъезда. Клянусь, если бы не Марьянка, я бы не остановился. Убил бы его.
