Но мысль, что это еще сильнее напугает ее остановила. Она и без того не знаю как уж в сознании удержалась. Вид у нее был такой, будто вот-вот отключится. И от этого тоже страшно. Будто в моих руках оказалось нечто невероятно ценное, — что я и сам пока не в силах оценить в полной мере, — и в то же время пугающе хрупкое.
Я ведь только потому и притворился, что не помню о том, что между нами было, потому что решил, что она просто снова сбежит от меня, если я попытаюсь даже просто заговорить об этом. А я не хочу… не хочу отпускать ее.
— Леша… — шепчет подо мной едва слышно.
— Да, малыш, — сам не заметил, как взабрался коленями на кровать и уже целую нежную шейку. Понимаю, что опять перебарщиваю, но остановиться не могу.
— Я… я ничего не понимаю, — бормочет, вперемешку со сдавленными стонами.
— Я тоже, милая, — шепчу рядом с ее ушком, — но у меня рядом с тобой почему-то башню срывает. Поэтому просто прикажи мне остановиться, девочка. Клянусь, я любое твое желание исполню.
Она молчит, так что я даже нехотя приподнимаю голову, желая читать ответ по ее глазам. Если ей будет страшно, я увижу. Если соврет — тоже. Сейчас я в трезвом уме и смогу остановиться, если она захочет.
— Правда любое? — шепчет едва слышно.
— Слово офицера.
Она несколько бесконечных секунд напряжено изучает мое лицо, и я уже готов ко всему. Что сейчас она как всегда попросит за сестру, или может Владика ей вернуть, — что угодно, но не то, что звучит следом из ее прекрасных уст:
— Тогда не надо… не останавливайся, прошу… — и вдруг сама тянется к моим губам…
Глава 48. Марьяна
Удивительно. Он хочет меня. Снова. Разве мне может так повезти? Еще и дважды. Чтобы такой вот мужчина, как Леша хотел такую как я?
Может потому он и взялся помогать мне? Потому что хотел меня. Что ж… похоже на правду. А я еще удивлялась, какие у него мол причины.
Тогда… я просто обязана дать ему все, что он попросит, чтобы хоть как-то отблагодарить за его доброту.
Пожалуй довольно унизительная постановка вопроса: платить за доброту телом. Ведь я всегда считала, что близость должна происходить по любви. Взаимной.
Но мне ведь все равно больше нечего предложить ему. Так что капризы тут явно неуместны. У тому же я… буквально не могу остановиться.
Мои руки бесконтрольно поглаживают мощную мужскую шею, исследуют широченные плечи под почему-то уже расстегнутой рубашкой. Я и сама не заметила, как уже почти сняла ее.
Да, я тоже хочу его. Несмотря на то, что между ног все еще немного саднит после того, что произошло между нами утром. И на то, что между нами точно нет взаимной любви. И даже не глядя на то, что скорее всего уже завтра он будет спать в этой же кровати с другой, а я стану заложницей его дома, вынужденной бесконечно наблюдать, как мой первый мужчина продолжает перебирать баб.
Мой единственный мужчина. Чего уж.
Боюсь, с ним просто никто не сможет сравниться. Никогда…
Я никогда не смогу забыть это ощущение мощного мужского тела вжимающего меня в кровать. Эти сильные ладони, что так бережно стискивают мою кожу. Его запах. И поцелуи, которые не похожи ни на чьи на другие. Меня точно никто никогда не целовал так, как он. И не поцелует.
Потому что никто не он…
А я просто дура. Которая кажется умудрилась влюбиться в мужчину, который просто стал моим первым, и проявил ко мне капельку заботы и ласки.
Какая же я жалкая.
Не стоило выходить за рамки фиктивной договоренности. Ведь в итоге только мне будет больно. А он…
Он снова оцарапывает мою шею щетиной, и тяжело дышит, почему-то останавливаясь:
— Так нельзя, малыш, — обдает мою воспаленную кожу своим сумасшедшим дыханием. — Нужно остановиться…
— Поч-чему? — моргаю часто, пытаясь в себя прийти от чересчур уж непривычных ощущений, которые возникают в теле от его поцелуев.
— Потому что не уверен, что тебе уже можно… снова…
— Но я… — дышу так часто и все еще туго соображаю, поэтому выдаю вдруг, неожиданно даже для самой себя: — я хочу…
В панике изучаю его хмурое лицо, боясь что он все же откажется от меня прямо сейчас. Это будет слишком унизительным после всего, что произошло за последние сутки. Ведь после он уже возможно и не взглянет на меня так, не заинтересуется. Вдруг эта магия рассеется, и он больше не увидит в неопытной девчонке объект сексуального интереса.
Поэтому
