как всё сейчас. Перестань торопить события, — говорит она, не поднимая головы.
Теодора такая. Она не боится, она умеет поставить меня на место, даже если я не особо с этим согласен.
— Ты говорила, что любишь меня, — я ухмыляюсь, глядя на неё. Её взгляд отрывается от экрана, она склоняет голову набок. — А ты говоришь мне то же самое при каждой возможности. Так кто из нас более сентиментален — ты или я? — Переезжай ко мне, — пробую снова. — Нет. И хватит спрашивать.
Я замолкаю. Вместо этого я подхожу к Теодоре со спины и кладу руки на её плечи, разминая их, и она перестает печатать. — А что, если я вместо этого попрошу тебя выйти за меня?
Я чувствую, как её тело замирает под моими пальцами, поэтому я слегка надавливаю, пытаясь помочь ей расслабиться. — Ладно, слишком рано. Как насчет того, чтобы ты переехала ко мне? — снова пытаюсь я.
Теодора расслабляется и выключает компьютер, чтобы уделить мне полное внимание. — С чего это всё вдруг? — спрашивает она.
Я беру её светлые волосы, наматываю прядь на кулак и оттягиваю голову назад, чтобы ей пришлось посмотреть на меня. — Ты… я просто хочу тебя. — Я у тебя есть, — её брови сходятся к переносице. — Но я хочу каждую твою частичку, даже твою фамилию.
Зазвонил телефон Теодоры, она смотрит на экран. Моя рука отпускает её волосы, когда я вижу, что высветилось имя «Люси». Теодора тянется к телефону и медлит. Мы не говорим о Люси, потому что Теодора не заводит о ней речь, так что и я не поднимаю эту тему.
— Ответь, всё нормально, Теодора.
Её небесно-голубые глаза смотрят на меня, затем она нажимает «ответить». — Теа, как ты? — Хорошо. Всё хорошо. — Спасибо за фотографии, которые ты прислала. Кажется, он счастливый ребенок. — Так и есть, — отвечает она.
Я отхожу от неё и встаю рядом. Помогаю ей подняться, она встает между моих ног и кладет голову мне на плечо, продолжая говорить с сестрой. — Как дела? У тебя и Атласа?
Она замирает, прижавшись ко мне. — У нас… всё хорошо, — отвечает она. — Хорошо. Врачи говорят, что мне становится лучше, скоро меня могут выпустить. Я хочу поблагодарить тебя за то, что приходила со мной на сеансы. — Не за что, — говорит Теодора.
Теодора слишком добра. Я больше не втягиваю её в свой мир — не потому, что думаю, что она не справится, а потому, что не хочу, чтобы он её очернил. Если она и приходит на мои деловые вечеринки, то только по собственному выбору и всегда рядом со мной, я никогда не позволяю ей отходить от себя дальше, чем на пару шагов. Я глажу её по спине, пока Люси продолжает говорить: — Думаю, я уеду. Не уверена, что достаточно окрепла, чтобы быть рядом со всеми вами, и не хочу портить то, что у вас строится. — Понимаю, — говорит Теодора. — Но можно я буду звонить? И, может, иногда ты будешь приезжать? — Посмотрим, Люси. — Надеюсь, Атлас делает тебя счастливой, Теа, правда надеюсь.
Люси вешает трубку раньше, чем Теодора успевает что-то добавить. Её голова так и остается у меня на груди, пока я обнимаю её. — Это может сработать. Всё получится, — говорит она с такой убежденностью, что я не могу не поверить каждому её слову. — У нас уже всё работает. Не могу представить свою жизнь без тебя. Ты мой солнечный свет.
Я нажимаю кнопку на телефоне, и комнату наполняет музыка Fleetwood Mac. Она смотрит на меня с удивлением. — Откуда ты знал… — спрашивает она, имея в виду песню.
Люси рассказывала мне, что Теодора обожает эту песню. Она напоминает ей о более счастливых воспоминаниях из детства. Ну, о тех немногих, что у неё были.
Я беру её за руку и кружу в танце. Она улыбается, глядя на меня, и моё сердце бешено колотится в груди. Я люблю эту женщину всем, что во мне есть.
Я снова кружу её. Она позволяет мне, и в этот раз, когда она смотрит на меня, из её глаз выкатывается одинокая слезинка, которую я осторожно смахиваю большим пальцем.
— Однажды ты станешь моей женой, — она поднимает глаза на меня. — Ты родишь моих детей, потому что я люблю тебя, и ты чертовски идеальна, Теодора Фицджеральд. Пусть нам понадобилось две жизни, чтобы прийти к тому, где мы сейчас. Мы наконец-то здесь, и я бы не изменил ни единой вещи. — Даже ни одного из похищений? — спрашивает она. — Ни одного, — отвечаю я, наклоняясь, чтобы страстно её поцеловать.
Пусть мы и не идеальны, но она идеальна для меня.
КОНЕЦ
