странное увлечение огнем, — его губы растянулись в игривой улыбке. — Ну, я был немного поджигателем. Я любил разводить костры, смотреть, как языки пламени лижут поленья и танцуют в ночи.
Его слова нарисовали в моем воображении картины, на мгновение отвлекшие меня от хаоса снаружи. На секунду я смогла представить, что пламя — это костер, что-то веселое и продуманное, а не тот хаос, который творится снаружи.
— Если бы мы знали друг друга тогда, я бы развел для тебя самый красивый костер, Кеннеди, — продолжил он. — Мы бы завернулись в одеяла, и нам было бы тепло и уютно зимней ночью. И я бы поцеловал тебя вот так.
Он наклонился вперед, и я уже начала улыбаться от этой мысли, когда его губы коснулись моих. Когда он поцеловал меня, медленно и нежно, я почувствовала, как напряжение в моем теле начало спадать.
— Могу я напомнить тебе, насколько ты живая? — прошептал он. — Насколько ты привязана к этому телу… что ты здесь, со мной.
— Да, — прошептала я, удивленная тем, что мой голос прозвучал хрипло.
Себастьян встретился со мной взглядом, полным беспокойства и желания. Он медленно провел рукой по моим пижамным штанам, касаясь кончиками пальцев моей талии, прежде чем скользнуть внутрь.
— Это нормально? — мягко спросил он, и в его голосе прозвучала неподдельная забота.
— Да, — ответила я, и теперь мое сердце колотилось по другой причине.
Он дразняще провел пальцами по моему холмику, задевая трусики, пока его пальцы не обхватили мой ноющий клитор. Было что-то в том, что он прикасался ко мне через трусики, которые начали прилипать к телу, когда я стала влажной, и чувствовала себя неотразимой, зная, как медленно он собирается действовать. Мои бедра дернулись под его рукой, и он улыбнулся. В его глазах заплясали огоньки, отражаясь снаружи, и я снова начала смотреть на огонь, бушующий в доме.
— Посмотри на меня, — прошептал он, прежде чем я успела отвернуться.
Другой рукой он взял меня за подбородок и удерживал мое лицо неподвижно, заставляя меня смотреть ему в глаза. Затем он наклонился вперед и впился в мои губы в крепком, страстном поцелуе.
Его пальцы скользнули под ткань, интимно касаясь меня. Мир вокруг нас, казалось, исчез, когда он играл с моим клитором, обводя мои складочки, дразня внутри меня двумя пальцами.
Я начала извиваться на сиденье, а он одной рукой стянул с меня штаны и трусики, подставляя мои бедра и теперь уже влажную киску прохладному воздуху своей машины. Я была слишком жадной, чтобы обращать на это внимание, и мои бедра упирались в его руку, когда он ввел в меня два пальца, его большой палец обводил мой клитор. По моей коже пробежала волна возбуждения, из-за чего мне пришлось запрокинуть голову.
— Себастьян, — простонала я, и он накрыл мои губы своими, как будто хотел проглотить мои стоны.
Себастьян доводил меня до оргазма, пока мои бедра не задрожали. Когда я застонала, он завладел моим ртом, его язык скользнул внутрь, а пальцы неистово трахали меня.
Когда наши языки сплелись, я испытала мощный оргазм. Волны удовольствия захлестнули меня. Моя сердцевина сжалась вокруг его пальцев, жадно пульсируя. Он наблюдал за мной с выражением удовольствия на лице, как будто заставить меня кончить было самым приятным опытом.
Постепенно, возвращаясь на землю, я поняла, что на мгновение забыла о горящих руинах своей жизни за пределами машины.
Несмотря на утешение, которое я находила в прикосновениях Себастьяна, слезы навернулись на глаза, когда реальность вернулась ко мне. Мой дом исчез, поглощенный пламенем.
Я рыдала на плече Себастьяна, чувствуя, как его сильные руки обнимают меня. Я все еще не могла уловить его запах из-за дыма, который окутывал нас обоих, и это заставляло меня чувствовать, что я снова погрузилась в сон. Мне нужна была каждая частичка Себастьяна прямо сейчас — его тело, прижатое к моему, его глубокий, успокаивающий голос, его приятный запах.
— Шшш, — прошептал он. — Давай заберем тебя отсюда. Я собираюсь отвезти тебя домой.
Я молча кивнула, слезы все еще текли по моему лицу.
— У меня нет дома.
— У тебя всегда буду я, Кеннеди. А это значит, что у тебя всегда будет дом.
Себастьян завел машину и поехал прочь от обломков моей жизни. Путешествие было как в тумане, мой разум погрузился в воспоминания о доме, который я потеряла, и о страхе, который охватил меня, когда я впервые увидела пламя. Конечно, моя квартира была маленькой и неряшливой; по меньшей мере раз в месяц надоедливые подростки бросали меня на произвол судьбы, а одна из моих соседок позволила своей собаке помочиться на мою машину. Бигль Бакстер предпочитал переднее колесо со стороны водителя.
Но все же. Я заплакала, подумав, что никогда больше туда не вернусь.
Машина остановилась, и я поняла, что мы заехали в гараж под их многоквартирным домом. Себастьян вышел из машины и, обойдя ее, подошел ко мне, открыл дверцу и подхватил меня на руки.
Я слабо запротестовала.
— Я могу идти сама.
— Я знаю, — ответил он мягким, но твердым голосом. — Но мне нравится заботиться о тебе.
Он пронес меня через вестибюль мимо швейцара, который кивнул нам, после мы вошли в лифт. Пентхаус был так высоко, что у меня заложило уши. Я положила голову ему на плечо, расслабившись в его прикосновениях. Меня поразило, с какой легкостью он нес меня, как будто я ничего не весила.
Когда мы вошли, у меня перехватило дыхание от открывшегося передо мной зрелища. Я все еще не могла прийти в себя от того, насколько красивой была их квартира. Она была обставлена по-мужски, но роскошно, с мебелью из темного дерева и дорогими тканями, украшающими пространство. Из окон от пола до потолка открывался потрясающий вид на раскинувшийся далеко внизу город. Здесь даже пахло приятно.
Себастьян отнес меня в свою комнату и поставил на ноги. В помещении, отделанном темным деревом цвета эспрессо, стояла кровать королевских размеров с белоснежными простынями и пуховым одеялом. На стене висело несколько картин, в длинном зеркале на дальней стене отражалась постель.
Я немедленно подошла к огромным окнам от пола до потолка, высматривая хоть какие-нибудь признаки моего старого жилого дома или дыма, все еще поднимающегося в воздух. Ребята жили так близко от моей старой квартиры — и от больницы, где я когда-то лежала в коме, — и было странно думать, что все это время я могла случайно наткнуться на них.
— Ты что-нибудь видишь? — тихо спросил Себастьян, стоя у меня за спиной.
— Ничего, — пробормотала
