я, на сердце у меня было тяжело от потери.
Он успокаивающе положил руку мне на плечо, и хотя это не избавило меня от боли, но помогло вернуться в настоящее, напомнив, что не одинока.
Я повернулась к нему, но, конечно же, оказалась лицом к лицу с его рельефными грудными мышцами, футболка прилипла к телу.
— Ты поможешь мне… снова прийти в себя? — прошептала я. — Здесь, с тобой?
Уголки его губ слегка изогнулись.
— Конечно.
Я почувствовала холод стекла на своей спине и ахнула, когда Себастьян прижал меня к окну, его губы нашли мои в страстном поцелуе. Его руки блуждали по моему телу, медленно стаскивая с меня пропитанную дымом рубашку.
Когда он стягивал ее с меня через голову, то застонал, не сводя благоговейного взгляда с моего тела.
— Боже, ты такая красивая.
Дрожащими пальцами я потянулась вниз и обхватила его, вызвав у него низкий стон.
— Как ты узнал, что ты мне нужен? — прошептала я между поцелуями, мое дыхание было прерывистым от желания.
Себастьян неотрывно смотрел мне в глаза.
— Я всегда знаю, — пробормотал он. — Мне жаль, что ты потратила так много времени на одиночество… но ты больше никогда не будешь одна. Я всегда буду рядом.
Мое сердце забилось сильнее от его слов, но, поскольку мы продолжали прижиматься друг к другу, я не могла не вспомнить едкий запах дыма, который пропитал мои волосы и одежду. Воспоминания о пожаре угрожали захлестнуть меня, дыхание перехватило от паники. Почувствовав мое смятение, Себастьян отстранился, на его лице появились озабоченные морщинки.
— Кеннеди? Что случилось?
— Дым, — выдавила я, и в уголках моих глаз появились слезы. — Я все еще чувствую его запах, и это меня пугает.
— Эй, эй, — голос Себастьяна был успокаивающим и действовал как бальзам. — Давай приведем тебя в порядок, хорошо?
Не дожидаясь моего ответа, он снова подхватил меня на руки и понес в ванную, где стояла огромная ванна. Он опустил меня на прохладный кафельный пол и начал наполнять ванну теплой водой. Щедро плеснув пены в ванну, он разделся и шагнул в воду, жестом приглашая меня присоединиться к нему.
— Давай, — настаивал он, протягивая мне руку. — Мы вместе смоем воспоминания о пожаре.
Поколебавшись, я взяла его за руку и шагнула в ванну, погружаясь в успокаивающую теплую воду. Когда Себастьян начал мыть мне голову, я закрыла глаза, позволяя ощущению его сильных пальцев, массирующих кожу головы, прогнать давний страх.
— Спасибо, — прошептала я, прижимаясь к нему спиной и чувствуя, как бьется его сердце у меня за спиной.
— Всегда, Кеннеди. Всегда.
Себастьян убрал руки с моих волос, оставляя мыльную пену на шее и груди. Его прикосновения были нежными и в то же время осторожными, когда он мыл мою грудь, время от времени касаясь пальцами чувствительных сосков, отчего по мне пробегали искры удовольствия. Я не смогла сдержать тихого стона, мое тело откликнулось на его интимные ласки.
— Себастьян, — прошептала я, откидывая голову назад и кладя ее ему на плечо, мои глаза все еще были закрыты.
— Ш-ш-ш, просто позволь мне позаботиться о тебе, Кеннеди, — пробормотал он в ответ, его теплое дыхание коснулось моего уха.
Его руки спустились ниже, продолжая свое нежное исследование и поглаживая изгибы моих бедер. С каждой секундой я чувствовала, что возбуждаюсь все больше, мое тело жаждало его прикосновений. Когда он, наконец, достиг вершины между моих ног, я ахнула, по мне пробежала невольная дрожь, когда он начал целенаправленно поглаживать меня.
— Себастьян, — захныкала, хватаясь за его предплечье, когда волны удовольствия нарастали во мне. — Я…я…
— Отпусти, Кеннеди, — настаивал он низким и повелительным голосом. — Со мной ты в безопасности.
И с этими словами я отдалась ощущениям. Мое тело трепетало в его объятиях. Стоны эхом отражались от кафельных стен, смешиваясь со звуком льющейся воды.
Когда мое дыхание выровнялось, Себастьян осторожно приподнял меня и закрыл кран. Он схватил махровое полотенце, обернул его вокруг меня, прежде чем вытащить из ванны и взять на руки.
— Себастьян, — сонно пробормотала я, прижимаясь к нему, когда он отнес меня в свою спальню и уложил на мягкие роскошные простыни. — Пообещай, что останешься со мной на ночь. Мне нужно знать, что я снова не впаду в кому.
— Конечно, Кеннеди. Ты больше никогда не будешь одна. Я обещаю, — заверил он меня, подтыкая одеяло вокруг моего тела и забираясь в постель рядом со мной.
— Твоя комната… я чувствую себя как дома, — пробормотала я, мои веки отяжелели от усталости.
— Так будет лучше, принцесса, — пробормотал Себастьян, нежно целуя меня в лоб. — Это твой дом. Это то место, где ты всегда должна была быть.
В дверях моей комнаты стояла темная фигура. Я знал, что это не угроза, но придурок все равно действовал на нервы.
— Уходи, — прошептал я Картеру.
Ее дыхание было тихим и ровным, когда она лежала, свернувшись калачиком, положив голову мне на плечо. Я чувствовал себя так уютно, как никогда за последние пять лет. Как будто это место было просто местом для сна, пока я не внес ее в дом. Но с ней в моей постели…мы оба были дома.
— Ни за что, — сказал Картер.
— Ты ее разбудишь, придурок.
— Ты не имеешь права принимать самостоятельные решения. Тащи свою задницу отсюда. Или я разбужу ее.
Я бы, черт возьми, умер за Картера, но время от времени я бы всерьез задумался о том, чтобы убить его самого.
Я поцеловал ее в лоб, и она издала тихий счастливый вздох, от которого мое сердце растаяло.
— Я сейчас вернусь, принцесса, — прошептал я, чувствуя, как сжимается мое сердце от необходимости вставать с постели.
Я высвободил руку из-под ее головы и прокрался через комнату.
Я был в таком хорошем настроении, когда она была рядом, но с каждым шагом, отдалявшимся от нее, мне становилось все хуже. Я был очень зол, когда тихо закрыл за собой дверь и встретил Картера и Джека в нашей гостиной.
— Какого хрена? Ты не мог подождать? — фыркнул я.
— Ты не заслуживаешь того, чтобы обниматься с ней, как будто ты спас ее от всех проблем, хотя именно ты доставил ей половину этих проблем. Ты сжег ее гребаный дом дотла, придурок.
— Мы все согласились, что это место было дерьмовой дырой, и ей нужно было переехать к нам, — сказал я.
— Она выявляет в тебе абсолютного психа, — в голосе Джека сквозило недоверие.
— Она делает то же самое с тобой, если ты вспомнишь, — сухо ответил я. — В любом
