история не так проста… как мне хотелось бы. Мне было четырнадцать, а ему сорок. Он пришел в нашу балетную школу преподавателем. Заслуженный артист балета… звезда, но из-за травмы, пришлось переквалифицироваться в преподаватели. Девочки бегали за ним толпой, караулили после репетиций… — окунаясь в прошлое, Тая расцветает на глазах, будто проживает все те чувства снова. — А он обратил внимание на меня, — горделивая улыбка появляется на ее лице. — Поначалу его сексуальные предпочтения мне казались неприемлемыми, некоторые вещи казались унизительными… неприятными… но потом оказалось, что я без таких отношений не могу нормально жить. Он будто подсадил меня на изысканный наркотик… Наши отношения длились два года, а потом узнала мама. Она перевезла меня в столицу. Сначала я была в одной балетной школе, потом во второй… Нигде не приживалась из-за сложного характера. Случайно попала в труппу к твоей маме и задержалась на долгие годы. Хм… я помню тебя мелким, болезненных, вечно сопливым. А потом ты пропал, перестал приходить на репетиции и появился уже брутальным мачо с криминальной репутацией. Подумала, чем черт не шутит, может ты — молодой и активный, сможешь удовлетворить мои неугасающие с годами потребности? Но ошиблась. Все-таки внешний вид обманчив.
— Что тебе мешало повзрослев, вернуться к тому типу?
— Все просто. Я стала ему не нужна… У него появились новые четырнадцатилетние ученицы.
— Ты же понимаешь, что он обычный педофил, который сломал тебя? — после открывшихся обстоятельств, многое из того, что делала Тая, становится понятным… Но это никак не обеляет ее в мои глазах. Она просто пользовалась мужчина, умышленно или нет, но портила жизнь им… мне… Я понял суть ее проблемы, но простил ли? Скорее всего нет. Просто теперь я со спокойной душой выйду из палаты и даже не обернусь… Разорву ту тонкую нить под названием брак… и постараюсь никогда не вспоминать.
— Понимаю, — кивает, подтверждая мою правоту, — но я-то его люблю. Пусть больной, странной, токсичной, но любовью. Только его я по сей день люблю и больше никого. И уже никогда не полюблю.
— Прошло уже больше двадцати лет. Я думаю, что время его не пощадило. Может стоит посмотреть на него вновь и понять, что любви-то больше и нет…
Тая меняется на глазах. Будто сама за секунду постарела до возраста того уебка. Одинокая слеза срывается с ее ресниц и катится по щеке.
— Почти два года назад он умер, — хриплым голосом говорит она.
Теперь события стали на свои места.
— Поэтому ты и решила покончить с собой, — это не вопрос, это вывод, который не требует ответа.
Тая спускается чуть ниже по кровати, поворачивается набок, отворачиваясь от меня. Все, разговор окончен. Поднимаюсь со стула и подхожу к двери.
— Я хочу подать на развод, — я посчитал важным, поставить ее в известность.
— Мне все равно. Делай что хочешь, — в голосе нотки обреченности. — Думаешь я не понимаю, что ты нашел себе другую. Или ты ждешь от меня благословения?
— Ничего я от тебя не жду. Просто решил поступить правильно.
— Твоя правильность меня тоже бесит. Впрочем, все, что связано с тобой меня либо не интересует, либо раздражает. — Все это она говорит монотонно, не поворачиваясь в мою сторону. — Всегда удивлялась тому, как ты ловко ставил окружающих на место, даже мать… а передо мной робел… Странно… но уже не важно. Уходи!
Два раза повторять мне не надо. Разворачиваюсь и ухожу, бросая лишь:
— Прощай….
Больше у меня нет желания ни с кем общаться. Игорю Ивановичу позвоню позже. Мне надо отойти от разговора с Таей. Она, будто ядовитая кобра, спрыснула мне под кожу яд, который разъедает меня изнутри, отравляя токсинами.
Выхожу на улицу и сталкиваюсь с Асей на пороге.
— Ты чего такая бледная? — она, как полотно, белая, а в глазах испуг и шок. Обнимаю ее, чувствую дрожь даже сквозь толщу одежды.
— А слышала ваш разговор…
Эпилог
Ася.
Начало июня выдалось жарким.
Сегодня меня не спасает ни кондиционер в машине, ни толстые стены университета, ни тонкий льняной сарафан. Я таю, как пломбир, скоро растекусь по полу.
Сдав последний экзамен по «Английской литературе», закрываю зачетку и спускаюсь вниз, там на улице меня должен ждать Тимур. Третий курс позади. У кого-то начинаются каникулы, а я каждый день в ожидании родов.
Открываю тяжелую деревянную дверь и сразу попадаю в пекло. Солнце печет так, будто середина лета. Такое чувство, что воздух, попадая в легкие, обжигает их.
Быстро кинула взгляд на парковку, не вижу машину Тимура.
— О, нет, этот ад не по мне, — бурчу себе под нос, и снова скрываюсь за дверью института. Подожду-ка я его в холле.
Достаю телефон и набираю его.
— Привет, ты где? — слышу фоном сигналящие машины.
— В пробке, будь она не ладна. Я подозреваю, что впереди авария. Но я постараюсь проскочить…
— Я буду в холле главного корпуса, тут хоть прохладней, чем на улице…
— Ага, я понял, еду. Да давай же ты, — я понимаю, что это адресовано уже не мне, поэтому кладу трубку.
Сажусь на удобный диванчик, вытягиваю ноги и принимаюсь наблюдать за людьми. Постепенно мысли, цепляясь за мелочи, переносят меня в холодную зиму.
Тимур зашел в клинику, а я пошла в машину. Внутри боролись два желания: первое — сидеть и не рыпаться, второе — бежать сломя голову, чтобы увидеть его жену собственными глазами. Да, интерес победил. Я вышла из машины и медленно побрела ко входу. С каждым шагом мне становилось неловко… будто лезу не в свое дело. Вот понимаю, а все равно прусь! Остановилась у входной двери, задрала голову и смотрю вверх, знак что ли какой жду?
Вдруг на плечо мне ложится чья-то рука. Вздрагиваю и резким движением отодвигаюсь в сторону, сбрасывая руку незнакомца. Хорошо хоть не завизжала на всю округу…
— Черт, — за моей спиной оказался мужчина лет за пятьдесят. На плечи накинута дутая куртка, а под ней — белый халат и бейджик, согласно которому передо мной стоит целый заведующий женского отделения Игорь Иванович. — Простите, я это не на вас… просто испугалась.
— Я так и понял, — добродушно улыбаясь, кивает на мое приветствие. — Вы к кому-то пришли?
— Эм… да, только не совсем я… а мой… — сейчас ляпну парень, а из Тимура такой себе парень, скорее, мужик. А представлю его своим мужчиной… вдруг он его знает, и его жену… как-то неудобно получится, — знакомый.
— Ааа… — многозначительно тянет врач, — смею предположить, что вы приехали с Тимуров Олеговичем, — глаза сами собой увеличиваются. —
