тебя убью, а потом воскрешу, и снова убью. Не просто убью, а изощренно… Ты будешь молить меня о смерти, — не знаю, что она видит в моих глазах, но в ее я читаю неподдельный страх.
— Ты псих! Пусти, мне больно! — отталкиваю от себя этот кусок дерьма. Альбина пулей вылетает из квартиры.
Прохожу на кухню и сажусь за стол. С меня будто все силы высосали. Надо немного успокоиться, Ася не должна видеть меня в таком состоянии.
Посидев пару минут, прихожу в себя. Вижу, что на рабочей части, стоит нетронутый омлет, бутерброд… рассыпан сахар. Как я понимаю, Ася так и не позавтракала. Поднимаюсь и иду в спальню, по пути снимаю верхнюю одежду и обувь. Так спешил разобраться с непрошенным гостем, что прошел на кухню одетым.
Открываю спальню. Ася сидит у изголовья кровати. Лицо бледное, глаза перепуганные.
— Все, она ушла. Пойдем, буду тебя кормить. — подхожу к ней, присаживаюсь рядом и протягиваю руку, чтобы убрать прядь выбившихся волос за ухо. Она отшатывается, избегая моего прикосновения и отводит взгляд в сторону. — Эй, ты чего?
— Отпусти меня, прошу, — голос дрожит, вижу, что сдерживается, чтобы не заплакать. — Не по мне все это… Ну отпусти, прошу?
Кладу голову ей на колени и обнимаю их.
— Я не могу. Ты мне нужна. Я без тебя погибну. Такая в жизни безнадега, что хоть прямо сейчас открывай окно и вперед… Никто не пожалеет, никто не будет оплакивать. Им всем от меня нужны только деньги. И, если я умру, они будут только рады. Ты подарила мне цель, смысл жить дальше, сделать рывок, оставив прошлое позади. До тебя я был одинок и несчастен. Плыл по течению думая, что так и должно быть. Ничего в жизни меня не радовало… все вокруг угнетало, вгоняло в депрессию. Я не могу тебя потерять… Потеряв тебя, я потеряю себя…
Ася молчит и не шевелится. Хочу ли вызвать жалость? Нет. Просто говорю, как чувствую. Внутри только боль, будто все эти годы она сидела взаперти, а тут вырвалась, сдавливая сердце. Чувствую неуверенное прикосновение Асиной руки к голове, будто хочет пожалеть, но все еще сомневается. Громкий вздох, и все-таки проводит рукой по волосам, зарывается пальцами, наклоняется и целует в макушку.
— Что же нам делать? — вопрос риторический. Я и сам до конца не знаю, что нас ждет.
— Сначала, я вас накормлю, — приподнимаюсь и провожу рукой по животу. Чувствую пинок, — парень проголодался, слышишь, требует.
Улыбка касается ее губ.
— Ты так страшно кричал… — шепчет Ася, сканируя меня глазами.
— На тебя — никогда, а при тебе, постараюсь сдерживаться.
— Мы поедем? — прикусывает губу и смотрит с ожиданием. Да, ответы на свои вопросы Ася так и не получила.
— Конечно, только позавтракай, хорошо?
— Что-то мне расхотелось…
— Надо. — Поднимаюсь с кровати, протягиваю Асе руку и, резко потянув ее, шутя толкаю на кухню.
Ася.
— Кто была та женщина? — задаю этот вопрос уже сидя в машине. — Это твоя мать?
— Нет, она не моя мать. Хм… теща, — с грустной ухмылкой отвечает Тимур.
— Я ее боюсь, — делюсь своими переживаниями. — Мне кажется, она способна на многое.
— Способна… но есть сдерживающий фактор.
— Какой?
— Деньги. Ей нужны от меня деньги. За почти семь лет моего брака я не помню ни дня, чтобы она работала. Она вечная иждивенка. Сначала ее содержала жена, потом, после нашего брака, эта функция легла на мои плечи. Это было само собой разумеющееся обстоятельство, и оно не оговаривалось.
— Почему ты не называешь жену по имени?
— Я не хочу, чтобы ты знала ее имя.
— Почему? — искренне удивляюсь.
— Потому что его отсутствие обезличивает человека. Ты не должна проникаться к ней никакими чувствами. Ни жалости, ни переживаний, ни сочувствия… Абстрагируйся. Воспринимай происходящее, как… ну, не знаю, будто прочитала книгу или посмотрела научный фильм, и нашла ответы на свои вопросы. Она для тебя никто… и никогда не станет подругой, приятельницей… да и просто общаться с ней ты не будешь. Я не допущу. Я сделаю так, что мое прошлое останется в прошлом и никаким боком не влезет в наше будущее.
— Ты так категоричен в этом… — честно, я удивлена. У всех людей есть прошлое, но так, как от него отгораживается Тимур, настораживает и заставляет задуматься, что же там такого? Может его жена серийный убийца?
— Это не те люди, с которыми стоит дружить, говорить, воспринимать их слова в серьез… — Тимур хмур и сосредоточен, он говорит, неотрывно следя за дорогой, будто остерегается смотреть мне в лицо.
— Почему ты понимаешь это сейчас, а семь лет назад думал по-другому?
— У меня нет ответа на этот вопрос. Можно ответить банально, что влюбился. Но сравнивая мои прежние чувства с теперешними, понимаю, что скорее всего это была дурь какая-то, пелена…
Мы подъезжаем к огромным кованным воротам. За ними вдалеке стоит четырехэтажное здание. Оно напоминает мне дом в готическом стиле из какого-то фильма про графа Дракулу или английского детектива про Мисс Марпл, раскрывающей очередное убийство. Ворота со скрипом разъезжаются, пропуская нас. Стоило нам только пересечь их, как внутри появляется тревога, нарастает паника и страх.
— Неприятное место… — бурчу себе под нос. — Что это за учреждение? — поворачиваюсь в сторону Тимура, который выкручивая руль, старается припарковать у центрального входа.
— Читай, — глушит машину и указывает пальцем на табличку.
— Частная психиатрическая клиника, — читаю в голос. Вот теперь мне стало реально страшно.
Глава 40
Тимур.
— Пойдем? — мы стоим у центрального входа в клинику и никак не решаемся зайти.
— Я боюсь.
— Чего?
— Да всего! Твоя жена психически больна? — Ася растеряна, она не знает, как воспринимать информацию. Наверное, она была готова увидеть человека при смерти, но не психически больного.
— Да.
— И как давно?
— Наверное, всю жизнь… по крайней мере, так говорит ее лечащий врач, — пожимаю плечами. Я столько выслушал за эти почти два года, проведенных Таей здесь, что в голове уже каша. Сначала я вникал во все мелочи, а потом, когда ее агрессия становилась сильнее, а мое желание находится рядом, наоборот, испарялось, стал пропускать все слова мимо ушей. Отгородился. В какой-то момент пропало главное — нить, связывающая нас. Можно считать меня жестоким, слабаком, предателем… но реальность такова, что я не люблю и не любим…
— Я не пойду, — это было сказано таким тоном, что понимаю, переубедить будет сложно.
— Почему? Не увидев проблему изнутри, ты не поймешь причину наших сложных отношений. Я бы рад попытаться объяснить все словами, но иногда одного взгляда
