вечеру я себя уже так накручивала, что хотелось рыдать… Но ту всё менялось. Ровно в семь часов вечера Князев открывал дверь квартиры, и жизнь снова приобретала краски.
— Соня, ты о чем? Артему скоро в школу, ты сама мне недавно читала лекцию о пользе морского воздуха, южного солнца и копания в мелком песочке, — Игорь подхватил чемодан, с трудом его застегнул, придавив коленом пластиковый корпус до хруста.
— Я вижу тебя насквозь! Сначала я радовалась… Думала, если мой муж решит сходить налево, я тут же обо всем узнаю! — всплеснула руками, прокрутилась, пытаясь понять, все ли собрала. Но вокруг меня был настоящий хаос… Я на нервах вывернула все шкафы, пытаясь найти купальник. — А теперь думаю, что это наказание… Лучше ничего не знать и спать спокойно.
— У тебя будет две недели, чтобы выспаться. А потом возвращайся, жена!
— Не заговаривай мне зубы! Ты что-то задумал… и пытаешься сплавить меня! — подошла к нему вплотную, крепко обняла, и Игорь привычным жестом приподнял меня, сравнивая взгляды. — Князев, я тебя убью, если ты хоть как-то подпортишь моё любимое лицо и самое шикарное тело!
— Тогда их подпортишь ты?
— Я имею право! Ты когда кулуарно в ЗАГСе штампы в паспорта ставил, тебя что, не предупредили о праве жены на убийство мужа?
— Чертовы дамочки, несущие чушь про два одиноких сердца, про корабль под названием «семья»… — Князев расхохотался и поцеловал. — Сонь, вези сына на море и не переживай. Всё будет хорошо. А у меня вечером ещё партия в преферанс с бабулей.
— А вы неплохо спелись, товарищи родственнички, — я шутливо ударила его по плечам.
— Именно поэтому она вчера отходила меня по хребту тростью. Но я прощаю ей покушение на убийство, потому что по делу получил, — Игорь вдруг шагнул вперед, усаживая меня на кровать, а сам опустился на колено. — Я придурок, Соня… То, что для тебя важно, для меня было мелочью, на которую у меня нет времени. Но сейчас я попробую исправиться.
Игорь смотрел мне в глаза, почти не моргая. Яркая зелень растеряла холод, превратившись в уютную пучину, в которую меня засасывало стремительнее, чем мне бы того хотелось.
Вот он смотрит, а я теряю злость…
— Я грубый, местами невыносимый, но при этом немыслимо милый. Ты мне прощаешь многое: работу, ужасный характер, звериный аппетит…
— Игорь, ты про какой аппетит? — я по-идиотски захихикала, потому что нервозность разносила меня изнутри.
Но все усугубилось, как только безымянного пальца коснулось что-то холодное.
Меня порвало на миллион кусочков… Будто кто-то поджёг запал фейерверков. Смотрела на неприлично красивое кольцо с аккуратным квадратным камнем.
— Князев, ты что, окольцевал меня?
— Конечно! Знаю я курортных озабоченных уродцев, бегающих за одинокими и красивыми девушками.
— Тогда нужно было купить булыжник такого размера, чтобы с другого континента видно было! Пусть все знают, что на пляже валяется бледная, уставшая, но зато сильно замужняя Князева Софья Егоровна!
— Я махом! Булыжник, значит, булыжник, — Игорь было вскочил, но я вовремя схватила его за шею, прижимая к себе. — Сонька, я люблю тебя.
— И я тебя люблю! — прижалась лбом, вдохнула родной сладкий аромат.
Когда приходит отчаяние, когда ты уже навсегда для себя решила, что никогда не откроешь сердце и душу какому бы ни было шикарному мужчине, приходит безразличие и уверенность, что не произнесу сакральных для любой женщины слов.
Но тут появился Князев, и меня затянуло в водоворот таких страстей, что до сих пор кажется, что не со мной все это было. Не со мной…
Он только думает, что не умеет любить, даже не подозревая, что это не просто умение, не просто функция человека — это готовность к действиям. Защитить, согреть и сказать, что все будет хорошо… Любовь — не слова. Любовь — действие. Любовь — заботливая, теплая рука, крепкое объятие перед сном, нежный успокаивающий поцелуй и твердое плечо. И когда ты уже готова упасть, то появляется он… Потому что не готов, и никогда не будет готов к твоему падению.
Иногда я, в приступе чисто женского бреда, представляла, что все же оказалась в тюрьме… Но даже в больных фантазиях я знала, что Князев там… за забором.
— Ладно, почему ты меня выдворяешь из страны, не скажешь. Это я уже поняла и почти приняла. Но о чем вы шептались с Громовым, я могу узнать? — прищурилась, быстро протараторила, надеясь, что после столь романтичного момента он растрогается и выдаст правду-матку.
— Не ломай комедию, я знаю, что ты подслушивала, — Игорь расхохотался и указал на окно, выходящее на террасу. Именно с этой точки я и пыталась узнать, о чем они там секретничают. — Сонька, ты, когда хитришь, морщишь нос. Вот так… — Князев стал дразниться, корчить смешные рожицы, но я знала, что он так меня сбивает.
Я не могла оторвать глаз от кольца. Оно село так, будто всю жизнь и красовалось на моём пальце. И в этот момент я заметила ту самую коробочку. Игорь до сих пор сжимал её в ладони, и в ней было ещё одно кольцо.
Он не просто окольцевал меня… Он и сам был готов заявить всему миру о своей любви.
Я даже не думала, вытянула золотой обод, с силой разжала его пальцы и резким движением сделала это.
— Говори, муж мой.
— Он твоей помощи просил, — Игорь уронил голову мне на колени, поцеловал ладони.
— Моей???
— Да. Ты же знаешь, что его сестра в местном рехабе? Так вот Ромыч уверен, что среди пациентов этой клиники есть некая девушка, которую там удерживают силой.
— Как это возможно? — я ахнула, закрыв ладонями рот. — Но я как могу помочь?
— Вернешься, и мы со всем разберемся… Пойдем, Сонь, пока Артём не разнес квартиру в предвкушении путешествия. Он уже всем рассказал, что поедет на море и увидит акулу!
Проводы были суетливыми. Мне было страшно оставлять бабулю, но Дина Семёновна дала слово, что позаботится о семье. Да и Лизавета Михайловна уже была не так беспомощна, как пару месяцев назад. План реабилитации постоянно корректировался, врачи собирали разные схемы лекарственного воздействия, комбинируя с массажами и другими видами стимуляции нервной системы. И это давало реальный результат. Нет, чуда не произошло… Но мы очень на это надеемся.
Игорь лично проводил нас в аэропорт, мы были на связи, пока не прошли паспортный и таможенный контроль и все время ожидания объявления на посадку.
И даже сидя в самолёте, я получала последние сообщения, полные тоски и тревоги.
Знала, что он рядом…
В отпуске я была последний раз
