оборачиваются, чтобы посмотреть на меня.
— Это твои часы? — спрашивает один из них.
Я опускаю голову.
— У тебя что, будильник?
Почему они такие дружелюбные? Почему бы им просто не игнорировать меня? Я задерживаю дыхание и тянусь в сумочку, где лежит нож, который дал мне Финн. Двери лифта открываются, пока я задерживаю дыхание.
— Эй, Эйс, — окликает его один из бандитов. — Давай проверим этот этаж. Может, здесь есть бюро находок или типа того.
Раздается топот шагов. Тень падает на меня.
— Кажется, я тебя где-то видел, — говорит кто-то.
Часы продолжают пищать.
— В смысле? — хихикает другой парень. — Ты её знаешь?
Набравшись храбрости, я поднимаю голову и вижу, что Эйс оглядывает меня с ног до головы. Его глаза темные и оценивающие.
— Эй, хорош валять дурака. У нас есть дела. Пошли, — его друг хватает его за плечо.
Да. Уходите. Пожалуйста!
Эйс сбрасывает руку друга.
— Я помню, что слышал этот писк, когда был в той школе.
— Какой? Редвуд?
— Ага.
— Хочешь сказать, эта девка учится в Редвуде?
Эйс делает шаг ко мне, вторгаясь в мое личное пространство.
— Думаю, она была с тем азиатом.
Я дрожу и крепче сжимаю нож, стараясь стать как можно меньше. Двери лифта распахнуты, но никто не заходит, а Эйс не выходит.
— Она не похожа на девчонку из Редвуда. Разве они не должны быть богатыми и горячими?
Сердце мучительно стучит. Эйс хватает меня за подбородок и резко задирает голову. Я кряхчу и направляю на него нож. Он смеется и выбивает его у меня из рук. Единственное оружие с грохотом падает на пол.
Хватка Эйса на моем подбородке усиливается. Его глаза тверды, как мрамор, а часы кричат во всё горло.
— Да, это звучало точно так же, — его улыбка обнажает неровные желтые зубы. — Ты та блондинка, которая угрожала вызвать полицию.
Позади него двери лифта быстро закрываются. Это мой единственный путь к отступлению, но Эйс прижал меня к стене. Я — муха в паутине, застряла без выхода. Хуже того, грудь болезненно сжимается, когда я вижу, как закрывается окно моей свободы.
Эйс подается вперед. Его зловонное дыхание обдает меня, когда он наклоняется и шепчет:
— И где теперь твой парень?
Черные точки танцуют перед глазами. Я хватаюсь за грудь, пытаясь вдохнуть.
— Отвечай мне! — Эйс с силой бьет рукой в стену возле моей головы.
Я вздрагиваю и сгибаюсь пополам, когда боль от бешено колотящегося сердца пронзает каждое ребро. Рот открывается, но ни звука не выходит. Его друзья наблюдают, на их лицах блуждают довольные ухмылки.
Так вот как я умру? В лифте больницы? В окружении бандитов?
Я с угасающей надеждой смотрю, как щель лифта превращается в тонкую полоску.
Это конец.
Внезапно чья-то рука просовывается в крошечный просвет и останавливает закрывающиеся двери. Мир вокруг меня превращается в бешено вращающийся волчок, а в груди такое чувство, будто кто-то ковыряет мои ребра, но я заставляю себя оставаться в сознании. Мне нужно продержаться достаточно долго, чтобы умолять о помощи того, кто вошел.
В небольшое пространство врывается идущая тень.
Холодные карие глаза пронзают мои.
Финн.
Глава сороковая
ФИНН
Эмоции — тайна для меня, но есть одно чувство, которое я всегда мог определить без труда: Гнев.
В детстве он был моим постоянным спутником.
Он накрывал меня, когда дети дразнили, жестоко указывая на мои отличия.
Он вонзал когти, когда я понял, что Джарод Кросс не заинтересован во мне так, как, впрочем, он был заинтересован в Датче и Зейне.
Он не отпускал, когда я думал о биологических родителях, бросивших меня.
Гнев — это ощущение горящего сердца и пульсации в висках. Это тот самый тихий шепот в голове, призывающий уничтожить что-то или кого-то. Этот зов бил в грудь, требуя выхода, требуя свободы.
Кто знает, куда бы он меня завел.
Но потом я нашел Сенсея.
«Гнев — жестокий хозяин, затуманивающий разум. Пусть гнев правит твоим противником, а тобой — самообладание. Тогда ты никогда не проиграешь».
С тех пор я жил по его словам, держа ярость в тесной клетке. Поэтому я не ожидал того, что почувствовал, когда увидел руку Эйса на челюсти Джей.
Мир расплывается, и глубоко внутри меня что-то ломается.
Самообладание исчезает.
В мгновение ока.
Словно стен, которые я возвел вокруг этого гнева, никогда не существовало.
Я врываюсь в лифт, используя эффект неожиданности, и не сдерживаюсь. Мой кулак врезается в лицо первого парня, я слышу хруст. Он шатается и врезается в стену, а я хватаю второго и впечатываю его голову в поручень по краю лифта. Он стонет и оседает.
Дверь за моей спиной закрывается с глухим стуком.
Эйс отпускает Джей и бросается на меня.
Она начинает сползать на пол.
Глаза расширяются, я ныряю прямо к ней, но Эйс сбивает меня с ног. Я ударяюсь о пол и уворачиваюсь от удара в лицо, но не от того, который он наносит в живот. Он обрушивает на меня град ударов, я закрываю голову руками, принимая защитную стойку, и жду подходящего момента.
Наконец, его удары замедляются, ему не хватает дыхания. Я смещаюсь в сторону, когда он запускает еще один удар, и его костяшки врезаются в пол.
Он взвывает от боли.
Мои ноги обвивают его шею, и я использую его собственный вес против него, перекатывая, пока он не оказывается на полу. Первого удара достаточно, чтобы расшатать зуб. Второй заставляет кровь забрызгать стену лифта.
Третий отправляет его в глубокий нокаут.
Остановись, — хрипит в голове голос Сенсея. Довольно, Финн.
Гнев звучит громче. Он гуще. Он пульсирует.
Я словно нахожусь вне собственного тела, видя лишь пальцы Эйса, впивающиеся в кожу Джей. Отпечаток того момента, ее сине-зеленые глаза, молящие о помощи — это непрекращающийся кошмар.
Кулак, врезающийся мне в челюсть, появляется из ниоткуда, но я бы его увидел, если бы не потерял контроль. Я впечатываюсь в пол, боль взрывается в плече.
Друзья Эйса нападают. Первый пружинит на носках, показывая, что у него есть опыт в боксе.
Я жду, пока он сделает ход, и он делает
