в тот день, когда его лейтенанты отправили меня в больницу.
Говоря в телефон, я шепчу:
— Привет, пап.
Его глаза мечутся по камере, словно он может меня видеть.
— Помнишь, как ты велел мне снять маску? — я дрожаще выдыхаю. — Надеюсь, ты об этом не пожалеешь.
Джарод Кросс часто моргает…
— Первое, что я хочу, чтобы ты сделал — подними бокал вина, — приказываю я.
На экране Джарод Кросс колеблется.
— Подними. Его, — рычу я.
Я вижу, как он дрожит, когда пальцы обхватывают ножку бокала и поднимают его на уровень глаз. Через стол губы Куросаки растягиваются в улыбке.
— Теперь вылей вино на пол.
Победоносная улыбка Куросаки сменяется яростью. Вилка, которую он сжимал, с грохотом падает на тарелку, а губы превращаются в тонкую линию. Джарод Кросс не теряет времени даром. Он поспешно выливает вино. Датч и Зейн смотрят на это в немом ужасе.
— Теперь, — говорю я медленно и твердо, — скажи Датчу и Зейну уходить, садиться в машину и ехать прямо домой.
Джарод что-то говорит им. Датч и Зейн переглядываются в замешательстве, но оба отодвигают стулья и пулей вылетают из ресторана.
— Довольно! — он сердито машет рукой, и кто-то вырывает у меня телефон. Куросаки рычит: — Какая пустая трата возможности.
— Если называешь меня лидером, то не жди, что я буду слепо следовать приказам, — я выпячиваю подбородок. — Даже твоим.
Он скрипит зубами:
— Я пытаюсь защитить тебя.
Нет, он пытается превратить меня в того самого монстра, которого так хотел видеть Джарод Кросс. И, может быть, они оба правы. Может, я и стану монстром, но я не стану пешкой ни в руках Куросаки, ни в руках Джарода Кросса.
Я никогда не буду монстром на поводке.
Глава тридцать девятая
ДЖЕЙ
Мой телефон «Джинкс» звонит не переставая. Это Келли. Она не успокаивается с того самого дня, когда адвокат Шона рассказал ей о разводе.
Телефон умолкает.
А потом начинает разрываться снова.
Я, очевидно, не беру трубку. Келли не знает, что именно я отправила сообщение от имени «Джинкс» её мужу, и я не собираюсь просвещать её на этот счет. Хотя, по правде говоря, мне немного не по себе от того, что я сделала и без того болезненную ситуацию еще хуже. Судя по количеству звонков, Келли вне себя от горя.
Но она нацелилась не на того человека.
Не я здесь виновата. Виноват Шон. Она так отчаянно борется за спасение брака, словно верит, что именно так должна поступать «хорошая женщина». Почему она не видит, что заслуживает большего?
Я подумывала покопаться в удаленной истории поиска Шона, чтобы она увидела его флирт с полуголыми моделями из соцсетей. Но каждый раз, когда я обдумываю это, понимаю: Келли не сдвинется с места. Особенно если эту информацию ей даст «Джинкс».
Это так разочаровывает.
«Не все такие, как ты, милая, — говаривала бабуля. — Некоторым чудесам нужно время».
Ну что ж, времени у меня предостаточно. И я решила во что бы то ни стало заставить Келли осознать свою ценность.
Я нашла девичью фамилию Келли, а затем и домашний адрес её семьи. Конечно, я обещала никогда не лезть в частную жизнь Келли, но, технически, её родители — это другое дело. Согласно моим данным, Кэтрин и Лукас Миллер погибли в аварии, но тетя Келли живет примерно в трех часах езды.
Я хватаю сумочку и заказываю Uber.
Три часа спустя машина притормаживает перед особняком с красивым крыльцом и викторианскими колоннами. Газон безупречно подстрижен, кусты роз благоухают. Солнечные блики играют на садовых гномах, охраняющих овощные грядки.
Я стучу в дверь. Она слегка приоткрывается, и в щель выглядывает один глаз.
— Вам чем-то помочь?
— Привет, я Джей. Я подруга Келли.
Единственный глаз, который я вижу, расширяется.
— Она сказала, что я должна встретиться с ней здесь? — улыбаюсь я максимально невинно.
— Келли сказала тебе это?
Окей. Это был плохой ход. Я лучше взламываю системы наблюдения, чем придумываю легенды.
— Да, она сказала, что её тетя обожает… — мой взгляд падает на сад. — …миниатюрные розы, а я как раз цветовод. Хотела поговорить с вами о новых сортах роз, которые я, э-э, вывела.
Люди вообще выводят цветы? Понятия не имею. Глаз сужается.
Я нервно смеюсь:
— Келли забыла упомянуть обо мне? Как неловко.
— Ага, конечно.
Она начинает закрывать дверь. Я втискиваю ногу, чтобы она не успела захлопнуть её до конца. Для пожилой женщины она на удивление сильна: она давит на дверь, прищемляя мне пальцы.
— Убирайся с моего участка, пока я не вызвала полицию!
— Мадам, клянусь, я подруга Келли. Она сейчас переживает тяжелые времена. Я просто хочу немного лучше её понять, чтобы знать, как помочь.
— Ты не можешь помочь Келли. Ты мошенница!
— Мошенница? Мы даже не знакомы, но не нужно меня так называть.
— Слушайте, — я кряхчу, удерживая дверь. — Я обменяю секрет на ваше время. Дело в том, что Келли разводится…
— Келли мертва!
У меня отвисает челюсть.
— Ч-что?
Как Келли может быть мертва? Я буквально видела её несколько дней назад!
Внезапно дверь распахивается настежь, и в поле зрения появляется высокая женщина с каштановыми волосами, голубыми глазами и пышной грудью. Она открывает дверь шире; её грудь тяжело вздымается, на лице извиняющаяся улыбка.
— Мисс Мерна, что я вам говорила насчет того, чтобы открывать дверь, пока я развешиваю белье? — Женщина смотрит на меня и улыбается: — Привет, кто вы?
Я неуверенно моргаю. Стоит ли признаваться, что я подруга Келли?
— Она к Келли, — решает за меня Мерна.
Теперь, когда дверь открыта, я вижу её лучше. Глубокие морщины, глаза-бусинки, губы выглядят слегка асимметричными. Благодаря годам работы в больнице, я узнаю симптомы инсульта. Судя по тому, что левая рука не двигается, у неё был правосторонний инсульт, и теперь левая часть тела парализована.
— О! — молодая женщина хлопает ресницами. — Привет, я Эбигейл, сиделка мисс Мерны. Надеюсь, она не сказала ничего обидного. Она страдает деменцией и бывает не очень приветлива с
