я сажусь, задвигает его. Я благодарю его, пока он направляется к своему месту.
— Мой шеф приготовил то, что я люблю. Думаю, тебе понравится. — Он небрежно указывает на стол, а я оставляю руки на коленях. Я голодна, но сейчас нервы берут верх.
— Для чего я здесь, Арло?
— Ты разве не обедаешь и не ужинаешь с клиентами, Кора? — он обращается ко мне по имени намеренно.
— Обедаю. Но не наедине и всегда по делу. Мы здесь для этого? Обсудить ещё какие-то рабочие вопросы? — спрашиваю.
Он берёт стакан с водой и откидывается на спинку стула.
— Я хочу кое-что тебе предложить.
Смотрит мне в глаза, словно ожидая реакции. Я её не даю.
— Ладно.
— Я хочу тебя трахнуть.
Я замираю, ошеломленная.
Чёрт, я даже не уверена, что сейчас дышу.
— Обещаю, тебе понравится. — Он говорит это с такой уверенностью, будто не сомневается ни секунды, хотя почти меня не знает.
— Ты так уверен в этом?
Мне следовало просто сказать «нет», и он это понимает. Уголок его губ дергается, прежде чем лицо снова становится бесстрастным.
— У меня есть довольно чёткое представление. Большинство женщин хотят одного и того же… оргазма. А мужчины, как известно, в этом плане эгоистичные животные. Могу тебя заверить: я — не такой.
Он настолько уверен в себе, что я ему верю. И ненавижу себя за это.
Отвожу взгляд к еде передо мной — лишь бы не смотреть на него — и пытаюсь придумать ответ. Не могу сказать, что раньше хоть раз мужчина делал мне предложение в такой форме. Это пугает, и всё же что-то во мне отзывается.
— Я встречаюсь кое с кем, — выпаливаю я, и, сжимая сумку в руке, поднимаюсь. Он тоже встает. — Мне нужно идти. Но, как я уже сказала, документы ты получишь.
— И ты привезешь их сама? — после моего признания выражение его лица ожесточается.
— Да.
— Хорошо. Подумай о моём другом предложении.
Останавливаюсь, делаю глубокий вдох и решаю больше ничего не говорить. Как только я собираюсь пройти мимо него, он делает шаг, преграждая мне путь.
— Было приятно познакомиться, Кора Эшфорд. С нетерпением жду нашей следующей встречи.
Он небрежно взмахивает рукой, отступая в сторону и позволяя мне пройти. Проходя мимо, я улавливаю аромат его одеколона — кедр и мускус. От него кружится голова.
Стоит мне выйти на улицу, как Мэтти уже открывает дверь машины. Забираюсь внутрь, не произнеся ни слова.
Мне нужно уехать.
Подальше от всего этого.
— Как обычно, мисс? — спрашивает Мэтти, трогаясь с места. Я киваю.
Предлагали ли мне когда-нибудь подобное? Да. Но никогда — такой мужчина, как Арло Грейвс.
Я даже не знаю, что и думать.
Как это могло бы сработать?
И почему я вообще рассматриваю его предложение?
Я почти не знаю этого мужчину. Да, я слышала о нём разные истории. И да, он мне кажется очень привлекательным — надо быть слепой, чтобы не заметить, насколько он хорош собой. Но с таким мужчиной неизбежно возникают вопросы. Например…
Почему он до сих пор одинок в таком возрасте?
У него проблемы с обязательствами?
Особые фетиши, о которых стоит знать?
Хочется дать себе пощечину за то, что я вообще об этом думаю. Всё предельно ясно: я скажу «нет». Я не собираюсь с ним спать — не только потому, что он мой клиент, но и потому, что он меня пугает.
А мама всегда говорила: если мужчина пугает тебя хотя бы немного… беги.
Выходя из машины, смотрю на знакомую вывеску над входом. Я бываю здесь как минимум раз в неделю, иногда чаще — всё зависит от расписания. В коридоре мне машет Барри, один из медбратьев. Подойдя к двери, я застаю маму в кресле-качалке, которое купила для неё в прошлом месяце. Она сама его попросила, и я, разумеется, согласилась.
У моей матери деменция, и болезнь прогрессировала до такой степени, что единственным выходом стало место с круглосуточным профессиональным уходом. Это, должно быть, тяжело для неё, поэтому я стараюсь по мере возможности сделать её жизнь удобнее — так же, как она когда-то делала для меня.
— Мама.
Она поворачивает ко мне голову. Её светло-русые волосы, собранные в пучок на макушке, заметно потускнели. Кожа бледная из-за того, что она почти не бывает на улице. С каждым днём мама становится всё слабее.
В некоторые дни она меня помнит. В другие — принимает за свою сестру, Мэри-Бет. Я больше похожа на тётю, чем на маму, так что это объяснимо. По крайней мере, даже если мама меня не узнаёт, она всё равно думает, что я — человек, который её любит. А это всё, чего я для неё желаю: чтобы она никогда не чувствовала себя нелюбимой.
Раньше мама входила в комнату, и все сразу оборачивались. Не только из-за красоты, но и из-за того, как она себя держала. Уверенно. Она всегда была яркой, открытой, деятельной — как говорят, умела брать от жизни своё. Все хотели с ней познакомиться, узнать, кто она, откуда. Наверное, поэтому рядом с ней надолго не задерживался ни один мужчина: она была замужем трижды. И каждый раз уходила первой, уводя меня с собой. Мы жили в таком количестве штатов, что, когда в мои пятнадцать мы наконец оказались в Нью-Йорке, я сразу поняла — больше я отсюда никуда не уеду. Она это тоже знала.
— Ты сегодня прекрасно выглядишь. Я принесла твой любимый шоколад.
Я достаю маленькую коробку белого шоколада Lindt. Она смотрит на неё с живым интересом, но не пытается поздороваться со мной.
Сегодня один из этих дней.
Едва взглянув на неё, я понимаю, что она сейчас потеряна, но это ничего. Даже если она потеряна, я — здесь. Зелёные глаза, того же оттенка, что и у меня, цепляются за моё лицо. Она смотрит настороженно, но не просит меня уйти. Я сажусь напротив и начинаю открывать коробку с шоколадом.
— Папа всегда покупал тебе такие — на каждый день рождения, на Рождество и вообще на любой праздник, — вспоминаю я и смеюсь. Он действительно любил её, и их брак был счастливым. Я уверена: будь он жив, она бы сейчас не была здесь. Не в том смысле, что у неё не было бы деменции — просто папа захотел бы заботиться о ней сам. Думаю, поэтому мама и продолжала давать мужчинам шанс за шансом, надеясь снова найти ту любовь, что была у неё с ним. Папа отказался бы от всего ради неё
