решила забыться.
Выдавив себе на ладони гель для душа, Эмин намылил мои плечи. Его сильные руки прошлись по моим предплечьям, очертили ключицу, переместились на спину. Я повернулась вполоборота и всмотрелась в напряжённое лицо бывшего мужа.
— Откуда у тебя столько татуировок? — я переместила взор на мощную грудную клетку, позволила себе коснуться рукой замысловатых чернильных узоров на влажной коже. — Здесь. И здесь…
Перехватив мою руку, Эмин поднёс её к губам. В глаза мои смотрел неотрывно. На интуитивном уровне я почувствовала, что его ответ мне не понравится.
Эмин не ответил, лишь брови насупил недовольно.
— Para siempre en mi corazón. А что значит эта надпись?
— Навсегда в моём сердце. На испанском.
— Ясно, — процедила через зубы, решив промолчать о своих догадках. Скорее всего эта выбитая надпись на груди Эмина в области сердца посвящена дочери. Поэтому мне лучше не трогать эту болезненную тему.
Мы просидели в ванной пока не остыла вода. Почувствовав, что замерзаю, я обогнула бортик ванной и закуталась в большое банное полотенце. Пока собирала на затылке в пучок влажные волосы, Эмин тоже вышел из ванной и встал за моей спиной.
В зеркальном отражении скрестились взглядами. Молчать мне больше не хотелось. Дурацкие подозрения терзали всю душу.
— Почему мы встретились именно сегодня, Эмин? Ты мог прийти на похороны отца. Мог попытаться меня найти, если бы хотел. Почему именно сейчас, когда я совсем тебя не ждала и больше не надеялась когда-либо ещё раз встретить?
— Я сидел в тюрьме, Яра. Вышел на свободу буквально недавно, — ответил Эмин, поверг меня в шок.
Я резко обернулась.
— Почему ты сидел в тюрьме?
Кривовато ухмыльнувшись, Эмин шумно втянул воздух ноздрями. Было видно, что ему неприятно говорить на эту тему.
— Эмин… Почему? — настойчиво повторила я. — Что ты такого ужасного совершил? Или это сделал мой папа?
— О покойниках либо хорошо, либо никак.
— То есть это он, да? — Эмин едва кивнул, а у меня ком встал поперёк горла.
Слова отца ожили в моей голове:
"Дочка, лучше держись от Эмина подальше. Он взрослый мужчина, а ты моя любимая маленькая девочка. Я боюсь потерять Керимова. Потому что, если он тебя обидит, я же с него три шкуры сдеру".
Глава 4
Я наблюдала за тем, как Эмин одевался. Не торопясь, он до последнего оттягивал момент своего ухода, будто ждал, что я не выдержу и остановлю его.
Сердце, душа тянулись к нему. Особенно после всего, что мы узнали друг о друге. Эта наша вторая встреча спустя трёх лет разлуки стала настоящим откровением. Без взаимных упрёков. Без обид. Без ненависти. Да и не ненавидела я его никогда. Я его любила и сейчас люблю. Я отчётливо это поняла в тот момент, когда наши тела слились воедино. У меня дрожали: руки, ноги. Бросало в жар. И всё из-за него — мужчины, в которого, по мнению моего отца, я не имела права влюбляться.
Эмин старше меня на четырнадцать лет. Я не помню его ребёнком, а он катал меня в коляске. Видел как из кричащего и пачкающего пелёнки пухляша, я превращалась в дошкольницу. Затем была школа. Первый класс. Эмин тогда подарил мне крутой фотоаппарат — зеркальный, привёз из-за границы.
Даже не знаю, кем мне был Эмин. Ведь я сторонилась его ровно до того рокового лета, пока не влюбилась. А любовь нагрянула как гром среди ясного неба. Мне двадцать. Ему тридцать четыре. Он — серьёзный. Я — не очень. Он скрытный, больше молчит чем, разговаривает. Я же была для него открытой книгой, болтушкой. Эмин занимался бизнесом вместе с моим отцом, я училась на юрфаке. Что у нас могло быть общего? Ни-че-го! Но любовь не знает правил. Она не поддаётся законам логики. Вопреки всему и, не смотря ни на что, она бьёт тебя в самое сердце. Кладёт на лопатки. Шансов подняться нет. Ведь вести борьбу с собственным сердцем — заведомо проигрышная битва.
— Если попросишь меня остаться, я останусь, — сказал Эмин, надевая куртку.
Встав с тумбочки, я подошла к Эмину. Расправила на его куртке невидимые складки. Не удержавшись, крепко обняла. К груди его прижалась сильно-сильно.
Сердце застучало быстрее.
Мой. Любимый. Родной.
Я знаю Емина всю жизнь, сколько себя помню. Но мне необходимо его отпустить, хотя бы на время, пока я не определюсь, что делать дальше. Не знаю, что уготовила нам судьба. Уверена, будет непросто. Но сейчас ему действительно лучше уйти.
— Я не хочу, чтоб ты уходил. Но и не могу просить тебя остаться. Я замужем, Эмин. Мой муж — неплохой человек, он не заслуживает на такую подлость, — не хотела говорить об Олеге, но сказала. Потому что так было правильно, наверное.
Его сильные руки окольцевали моё тело. Он тоже не хотел уходить — знаю. Так мы и стояли в коридоре, не имея сил попрощаться.
— Ты сказал, что любил меня. Это правда? — спросила я, оторвав лицо от груди Эмина.
Эмин смотрел мне в глаза. Не моргал. Уголки его губ немного ползли вверх.
— Сама как думаешь?
— Не знаю. Ты никогда не говорил мне о своих чувствах. Если бы о них я только знала в прошлом, я бы так легко не согласилась дать право отцу распоряжаться моей жизнью. Я думала, что для тебя ничего не значу.
— Ты всегда в моём сердце, Ярина.
Мелкая дрожь побежала по коже. Это же признание в любви, да?
— Я тоже всегда любила тебя.
— Я знаю это, — зарывшись рукой у меня на затылке, Эмин быстро мазнул губами по моему лбу. — Если я сейчас не уйду, то потом ты меня уже не выгонишь.
Подавив протест внутреннего голоса, который просто мечтал о том, чтобы Эмин никогда не уходил, я перестала обнимать бывшего мужа. Не знаю, как при нём не заплакала, ведь горло душили слёзы.
— Яр, я сейчас действительно уйду, но из твоей жизни и жизни нашего сына я больше никуда не денусь. Я терпеливый. Подожду, пока ты расскажешь обо всём своему мужу. Но не затягивай с этим, иначе ты не оставишь мне выбора.
— Я обо всём скажу ему, Емин. Мы же с тобой договорились. Дай мне немного времени. Не дави на меня, пожалуйста.
— Хорошо, — протянув руку к моему лицу, Эмин коснулся скулы. Гладил её нежно. Вверх-вниз. — Звони мне в любое время суток по-любому вопросу. Если будет возможность, присылай фотографии сына.
— Обязательно. Я позвоню.
Поцеловав на прощание бывшего мужа, я едва нашла в себе
