Она поднялась в спальню, упала на кровать и, уткнувшись в подушку, заплакала. Одна мысль не давала покоя: все. что она ни делает, никому не нужно. А ей просто необходимо о ком-то заботиться. Если никому не служить, а существовать только в мире собственных желаний, то для чего жить? Скучно думать лишь о себе. У других есть дети, а у нее — муж.
Наташа встала, спустилась вниз, нашла аптечку, достала пузырек с валерьянкой. Сколько же капель надо? Двадцать, тридцать… Руки дрожали, и она плеснула в стакан побольше. Посидела, подождав, когда подействует лекарство. Потом открыла холодильник, достала оставшееся вино и допила его. Силы покинули ее, их не хватило даже на то, чтобы раздеться и умыться.
Утром она проснулась с совершенно разбитой головой. Часы показывали уже девять. Сейчас она соберется и поговорит с Андреем. Всему найдется какое-то объяснение. Наташа с трудом поднялась и пошла в ванную. Из зеркала на нее смотрело чудовище с красными пятнами на лице, волосы были всклокочены, костюм ломят, тушь и тени растеклись… Скорее все смыть, снять, принять человеческий вид. После душа она накинули белоснежный махровый халат, высушила волосы, намазала лицо кремом, чуть припудрила, подкрасила ресницы. Теперь можно и на глаза Андрею показаться. Наташа улыбнулась себе в зеркало и подумала: когда-то многие начинали катиться на дно именно с этого — ложились спать не умываясь.
В доме стояла мертвая тишина. Обычно Андрей с утра включал все сразу — телевизор в одной комнате, музыкальный центр — в другой. Он настраивался на рабочий день только с помощью громких звуков. К тому же боялся пропустить важные события, которые могли случиться в мире, пока он спал. Но сейчас муж или изменил своим привычкам, или до сих пор не проснулся. Наташа спустилась на первый этаж и сразу увидела открытую дверь в кабинет. Что-то неприятно кольнуло ее. Она зашла на кухню, поднялась снова в спальню… Андрея нигде не было. Он ушел, не поздоровавшись и не попрощавшись. Наташа включила свой мобильник и проверила, нет ли сообщений. Их не оказалось. И ее охватило страшное отчаяние.
Она ничего не понимала.
Глава четвертая
Вот уже несколько лет подруги встречались в одном и том же месте — маленьком ресторанчике с грузинской кухней в одном из арбатских переулков.
Там было уютно. В небольшом бассейне, вмонтированном в пол, плавали рыбки, зимой зажигали камин, и атмосфера становилась совершенной для разговоров по душам. Приглушенный свет создавал интимную обстановку, но при этом давал возможность, не напрягая глаза, читать меню. Переорав в свое время множество других кафе и ресторанов, они прекратили поиски, попав сюда. Их устраивал не только внешний вид, но и подаваемые блюда. Они могли заказать любое, и ни разу их не постигло разочарование.
Однажды, осмелев, они даже попросили познакомить их с шеф-поваром, чтобы высказать ему благодарность. Гигант в высоком белом колпаке был растроган, рассказал, что он — победитель многих конкурсов, а ресторан — его семенное дело, и он не может его опозорить. Оказалось, что начинал он свою карьеру в кафе ресторана «Прага». А ведь именно туда в студенческую пору они бегали поесть свое любимейшее блюдо — капусту с сосисками.
Общие воспоминания закончились тем, что шеф-повар начал угощать «таких красивых девушек» за свой счет, а потом потребовал у официантов сообщать о приходе дорогих гостей лично ему. Но прошло довольно много времени, прежде чем они выбрались сюда снова. Видимо, их подзабыли. Во всяком случае, шеф-повар больше не удостаивал их своим вниманием. Впрочем, они были этому даже рады. Такое внимание ставило их в неудобное положение. Они привыкли сами платить за себя, тем более что цены здесь не были высокими.
Когда Лена вошла в ресторан, Маша уже поджидала ее там. Она сидела за столиком в самом углу и сосредоточенно пила воду со льдом. Они не виделись месяца три. И Лена отметила, что Маша еще больше похудела, отчего крупные черты ее лица обострились. Но это ее не портило, а делало моложе, издалека она казалась совсем девочкой. Везет Машке с ее конституцией! Всю жизнь Лена мечтала быть дюймовочкой — маленькой и стройной, а вымахала, как верста коломенская. Они смешно смотрелись вместе — как знаменитые когда-то эстрадные apтистф Тарапунька и Штепсель. Единственное отличие — Штепсель теперь был весьма упитанным, а Машка — прозрачной, как неземное создание.
Проходя мимо столиков, Лена кожей чувствовала, что привлекает внимание.
Действительно, она была заметной. Высокая, статная, Лена прямо-таки излучала уверенность в себе и собственных силах. Ее роскошные каштановые волосы были стянуты в узел, отчего Ленино лицо казалось строже. Брови вразлет, идеально прямой нос, крупный рот. безупречный профиль — ее красоту можно было назвать классической. И только вблизи становились заметными небольшой шрам около виска — память о бурно проведенном детстве, глубокая морщинка между бровей, темные круги под глазами и нелепая бородавка на подбородке. Но Лена и мысли не допускала об исправлении этих «погрешностей» при помощи скальпеля. Она считала, что ложиться под нож по собственной воле — кощунство. Главное — ради чего? Она не актриса, не телеведущая, торговать своим лицом ей не надо. А желание нравиться мужчинам? Такой довод на Лену никогда не действовал.
Маша наконец оторвалась от своей минералки, и увидев подругу, вскочила, замахала рукой:
— Я здесь!
Они обнялись и поцеловались.
— Ты, по-моему, еще подросла.
— Ага, и потяжелела. А Наташки еще нет? Обычно она первая приходит.
— Ну, знаешь, Наталья у нас — дама светская, не пристало ей раньше всех появляться.
Подошел официант, какой-то незнакомый, видно из новеньких, и они сделали заказ, даже не заглядывая в меню, — бутылочку «Алазанской долины», горячий сулугуни, зеленое лобио, хачапури.
— Нас будет трое, — предупредила Лена.
— Как быстро летит время, — посетовала Маша. — Знаешь, у меня стали появляться седые волосы.
— Делов-то, закрась.
— Так раньше не надо было.
— Ты отлично выглядишь. Лучше скажи, как твоя ребятня, мать-героиня?
— Иришка в иняз поступила, младшие — дома, с отцом. Ой, они хорошенькие такие. Вот не знаю, отдавать старшего в детский сад или пусть еще зиму пересидит.
— А Дима не утомился пеленки стирать?
— Да он привык.
И тут в зал вошла Наташа. Выглядела она просто потрясающе. По плечам водопадом струились светлые волосы. Длинная бирюзовая юбка с разрезом и в тон ей приталенный пиджак с короткими рукавами удивительно шли ей. К ней сразу же подошел администратор и, о чем-то непрерывно говоря, взялся проводить ее к нужному столику.
— Слушай, где он был раньше? — шепнула Лена Маше.
— Ты просто не такая видная.
— Я?! — Задохнулась от возмущения Лена. — С моими-то габаритами?!
— Девчонки! Как я рада вас видеть! — Наташа расцеловала подруг. — Извините, время не рассчитала. День сегодня не задался.
— С чего бы это? — спросила Лена. — Солнце не с той стороны встало?
— Типа того… — У Наташи вдруг перехватило дыхание, из глаз сами собой полились слезы.
— Да что случилось?! — в один голос воскликнули Маша с Леной.
— Сейчас… не могу… пройдет…
— Выпей воды, успокойся. — Маша испуганно придвинула подруге свою минералку.
Официант принес напитки. Откупорив бутылку, он налил немного вина в бокал Лены, тем самым признавая в ней главную. Лена отпила глоток и удовлетворенно кивнула:
— Хорошо.
Вино было терпким, легким — таким, как они любили, а они предпочитали настоящие грузинские вина всем остальным.
— «Долина» у нас прекрасная, — не удержался официант.
И, разлив вино по бокалам, с достоинством удалился.
— Рассказывай! — сразу же потребовали Маша и Лена.
— Девчонки, Андрей… У него, кажется, есть другая женщина.
