Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

зажаренное на тонких палочках осченя, придающего чуть сладковато-горьковатый привкус. Пили вино, красное, чёрное, изумрудно-синее, из Партуи, провинции Барсова королевства. Захмелевшая Елисель, скинувшая косынку и сверкающая медным ёршиком волос, показывала чертежи какого-то двигателя, каких-то закруглённых прямоугольников и восторженно уверяла принцессу, что вот это однажды полетит.

— Нужны лопасти. Вот так завёрнутые, видишь? Они будут прогонять воздух, как у парохода, понимаешь? Только там вода. Только нужно нагнать скорость… Я пока не рассчитала. И керосин…

Ирис смеялась. Вино ударило ей в голову, закружило. Как-то всё стало просто. Эйв, конечно, победит Ширана, ведь Эйв — сын короля. И потом, он добрый и умный. И за ним народ пойдёт… и вообще, как-то всё обязательно наладится. Потому что Кьярваль очень мил и добр.

— С другой стороны, Лиса, Кьяр слишком мил и добр, понимаешь? — лепетала Ирис, валяясь на диванчике и глотая вино. — Ты скажешь: ты идиотка, Ирис, нельзя быть слишком добрым…

— … он коптит. И очень нагревается. Я не знаю, что сделать, чтобы убрать этот йотповый нагрев! — вопила Елисель, сидя на подоконнике распахнутого окна.

— … но понимаешь, я с ним говорю, как с подружкой. Ну не с тобой, нет… Как с Эстэль и… и вообще… И всё же, с ним очень хорошо, он добрый. Рядом даже дышится легче… Сразу видно, что Кьяр сын короля...

— … ещё не понятно, как облегчить всю эту конструкцию…

После разговора по душам Ирис стало легче. Она уснула тут же, на диванчике, обняв круглую, оранжевую как апельсин подушку, а когда проснулась, не сразу поняла, где находится. Приподнялась. Голова кружилась, горло пересохло. Стояла глубокая ночь, и тени расчерчивали комнату неправильными четырёхугольниками. Кто-то заботливо накрыл девушку махровым светлым пледом.

«Что я делаю? — осознала принцесса и поднялась. — Меня же хватятся… или уже хватились… и будут искать». Впервые за всё это время Ирис почувствовала в голове что-то вроде мозгов. Она уже давно жила, ни о чём не думая, повинуясь тем, кто брал её за руку и вёл куда-то. Погружённая в собственные переживания, принцесса почти не замечала того, что происходит вокруг.

— Я живая, — прошептала она, прислушиваясь к своему голосу.

Это было ново.

Ирис встала, прошла по комнатам и увидела Елисель, спящую на кровати, вокруг которой валялись элементы гардероба. Душу принцессы охватила нежность.

— Ты злишься на Эйва, — прошептала она, — и, конечно, он должен был быть рядом… И ты обижена, я понимаю. Но ты не знаешь, Лиса: если Эйв не убьёт Ширана, то герцог уничтожит всех нас. И тебя с твоим ребёнком — тоже.

Елисель не отвечала. Ирис вздохнула, поправила одеяло. «Ничего, Эйв вернётся и всё исправит», — подумала и растёрла себе щёки. — Не может быть такого, чтобы Эйв не вернул себе чью-то любовь». Она нашла пелеринку, набросила её на плечи. Нужно было возвращаться во дворец, и чем скорее, тем лучше.

В Персике обитель с храмом Восьмерых располагалась почти на окраине города, у барсов же было не так. В храм вела дорожка прямо из дворцового парка, стены обители и резиденции смыкались. Поэтому Ирис могла в любой момент без охраны пойти молиться. Но сейчас была ночь, и камеристки наверняка заметили, что в комнате принцессы нет. А она никого не предупредила…

Ирис поспешно вышла на лестницу, прикрыла дверь и поспешила вниз.

Интересно, по ночам лебеди плавают?

Консьерж открыл перед ней двери, и девушка оказалась на пустой набережной. Снежный город располагался довольно высоко в горах, по ночам здесь было значительно прохладнее, чем днём. От канала веяло сыростью и холодом. Какой-то лебедь, привязанный к спуску, покачивался на волнах. Гребца видно не было.

Ирис замерла, осознав то, что до сих пор ей не приходило в голову: у неё нет денег. Как там… ни одного котёнка! Даже рутового. Чем расплачиваться с гребцом?

— Йотпы вшивые, — пробормотала она в отчаянии.

И тут же покраснела. Как же быстро Ирис научилась ругаться и вести себя не подобающе. Надо просто занять немного денег у Елисель. Да, конечно, придётся разбудить подругу, и это нехорошо, но… ещё хуже, если пострадает репутация принцессы, внезапно пропавшей ночью. А кстати, насчёт репутации… Какая-то мысль билась о черепную коробку, силясь влететь в мозг, но Ирис слишком устала от логичных рассуждений.

Она вернулась и позвонила в звонок. Открывший двери консьерж ничем не выразил своего изумления. Ирис поднялась по лестнице и замерла перед тремя дверями на площадке. Какая из них в комнату Лисы? Не прямо, точно нет…

Налево или направо?

Голова гудела, в ней как будто что-то взрывалось. Ирис закрыла лицо руками и попыталась вспомнить. Думать было больно.

— Правильная та, где дверь не закрыта изнутри, — наконец сообразила она и потянула за дверную ручку. Ту, что справа.

Дверь открылась. Внутри было темно и тепло. Ирис вошла и замерла. Что-то было не так, не то, но… Она замерла. Нет, это точно не квартира Елисель…

— Давай, давай смелее! Не стесняйся, — крикнули изнутри.

Голос оказался знакомым. Кьярваль? Но… что принц делает в доходном доме? И как он увидел её? Однако присутствие жениха разом снимало неудобные вопросы. Ирис выдохнула и поспешила на голос.

В коридор, выстланный мягким ковром, падал золотистый свет. Ирис прошла и замерла у дверной арки освещённой комнаты. Она не сразу поняла, сколько там находится человек и чем именно они занимаются.

Спиной к ней, а точнее полубоком стоял по пояс обнажённый мужчина, и вдоль его сутулой спины вилась тонкая косичка белых волос. Мужчина запрокинул голову и хрипло, тяжело дышал. Перед ним на коленях раскачивалась девушка, чьи груди, полностью обнажённые, шлёпали в такт движениям, а лицо упиралось стоящему в пах. А позади девушки, задрав её лёгкие юбки, преклонил колени Кьярваль. Его пальцы впивались в её бёдра, и характерные движения, сопровождавшиеся хлюпаньем, невозможно было перепутать. Наследник ирбисов вспотел, раскраснелся и двигался так яростно, что Ирис испуганно замерла у порога.

Надо было убегать со всех ног, но она не в силах была двинуться. Вот так… значит, со стороны это выглядит вот так… Было во всём этой что-то отчаянно страшное, безобразное и в то же время притягательное.

— Давай, давай, малышка, — хрипел Кьярваль.

Схватил золотистые локоны, натянул на себя. Девушка прогнулась, словно лук.

Белокосый зарычал и вздрогнул бёдрами. Застонал. Ирис залилась краской, разом вспомнив, как Ширан сидел перед нею, расставив ноги, а она… она… Сделала шаг назад и закрыла пальцами глаза.

— Ты уже? — весело уточнил Кьярваль. — Скорострел ты, Адр. Или губки так хороши?

— Да так, — отозвался тот, — ничего особенного.