университетские подружки и понимают друг друга с полуслова. Вероника с легким смущением машет рукой и жалуется:
— Девочки, Матвей уже весь извелся со своими кольцами и каталогами! Мы же хотели свадьбу в этом году сыграть, но куда там... с этим психом Мрачко разве расслабишься? Договорились, что поженимся под следующий Новый год. Уж к тому времени наши мужики этого Германа точно на порвут, и можно будет не трястись, что опять праздник испортят!
Марина сочувственно кивает, поглаживая подругу по плечу.
Рядом с ними сидят Яна и Диана — дочери Батянина. Эти две девчонки вообще неразлучны. Диана, жена Тимура Лебеды, сияет, как начищенная монетка, а Яна, моя бывшая квартирантка и нынешняя жена гранитного Артура Короленко, выглядит такой счастливой и расслабленной, что у меня каждый раз щемит сердце от нежности.
Я отношусь к этой четверке почти по-матерински. Они классные, умные, пробивные, но по жизни еще такие незрелые. Не хлебнули настоящих бытовых трудностей, не тащили на себе бывших мужей-алкоголиков и не знают, что такое ответственность за собственных детей, когда в кошельке последние пятьсот рублей.
— Слушайте, а давайте эти наши экстренные сборы официально назовем «Женским клубом корпорации»! — воодушевленно заявляет Диана, хлопнув в ладоши. — Звучит солидно. Мужья там, в кабинете, корпорацию спасают, а мы тут... ну, моральный тыл обеспечиваем!
— А давай, — хмыкает Яна. — А то сидеть дома и трястись за Артура одной — это свихнуться можно. А тут мы как настоящая банда!
Я тихо посмеиваюсь, глядя на их энтузиазм. Но психологически мне, конечно, гораздо ближе, понятнее и комфортнее с другой половиной нашего импровизированного клуба — теми, кто знает, что такое материнство.
Справа от меня, обложившись декоративными подушками, устроилась беременная Катя, жена Артёма Царевичева. А рядом с ней — Алёна, жена Василия Боярова. Мы втроем понимаем друг друга просто с полувзгляда. У нас общий код мышления, замешанный на бессонных ночах, детских капризах и умении разруливать хаос. Катя хоть и моложе меня, но с самой юности тянула на себе воспитание младшей сестренки Насти, заменив ей мать, поэтому взрослой ответственности в ней на троих хватит. А Алёна вообще мой боевой товарищ — она тоже была матерью-одиночкой и выживала как могла, чтобы прокормить себя и Алису, пока не встретила своего Боярова.
Сама Алиса, к слову, крутится тут же. В паре шагов от нашего дивана, прямо на пушистом светлом ковре, она устроила шумный импровизированный пикник вместе с Костей — сыном Царевичева, и маленькой Настей. Эта неугомонная троица увлеченно чокается картонными стаканчиками с яблочным соком, о чем-то активно секретничает и заразительно хихикает, добавляя нашей посиделке настоящего домашнего уюта.
Разговоры у нас тут текут рекой, перепрыгивая с обсуждения криминальных сводок на абсолютную бытовуху. И этот контраст — лучшее успокоительное для всех нас.
— Мой Вася вчера опять отчудил, — со смехом рассказывает Алёна, поправляя выбившуюся из прически прядь. — Просыпаюсь в три ночи, выхожу в гостиную, а этот здоровенный мужик, гроза рекламного бизнеса, сидит на полу в трусах, обложившись черновиками, и бормочет себе под нос диалоги главных героев в очередном своем фэнтези! Я ему говорю: «Бояров, ты нормальный? Завтра совет директоров!». А он на меня так смотрит дико и выдает: «Алёнка, не сбивай мысль, у меня тут эльфы в засаде сидят!»
Со стороны кресел у окна, где сбилась в кучку наша молодежь, доносится звонкий смех.
— Ой, да ладно эльфы, это еще терпимо! — отзывается Вероника, листая ленту в смартфоне. — А вот у меня Матвей когда в студии зависает с новыми треками, вообще про еду и сон забывает. Раньше я с ним ругалась, пыталась вытащить, а теперь нашла идеальный лайфхак. Просто прихожу в студию, сажусь на диван и начинаю громко, с хрустом есть чипсы прямо в микрофонную стойку. Матвей бесится и ворчит, что я ему звуковую дорожку порчу, но зато потом плюет на всё и идет со мной ужинать. Работает безотказно!
— А я своему работу дома никогда не саботирую, Макс такого не потерпит, — делится Марина, с любопытством заглядывая в телефон Вероники. — Просто прихожу к нему в кабинет и начинаю массировать ему плечи и шею, а потом жалуюсь, как сильно замерзла одна под одеялом. Против этого у моего терминатора брони нет. Минут через пять сам сдается, выключает комп и покорно идет за мной... Ой, девочки, вы только гляньте на этот видос!
Вероника делает звук погромче, и из динамика раздается бодрый бит какого-то вирусного ролика.
— Это же тот новый танец из трендов! — тут же оживляется Диана, подсаживаясь к ним поближе на подлокотник кресла. — Мы с Тимуром вчера пытались это повторить, чуть ноги друг другу не переломали!
— Скинь ссылку, я Артура сегодня вечером тоже попробую заставить! — хихикает Яна, присоединяясь к их кружку.
Девчонки тут же сбиваются в плотную стайку над светящимся экраном, полностью отключившись от наших бесед и с головой погрузившись в просмотр роликов и обсуждение челленджей.
Я слушаю их беззаботное щебетание и улыбаюсь.
Господи, как же это забавно и трогательно. Там, за дверями, сидят семь акул бизнеса, решающих вопросы жизни и смерти. Они ворочают миллиардами, ломают конкурентов и наводят ужас на половину города. А здесь их любимые женщины просто хихикают над видео из соцсетей и обсуждают ночные причуды мужей, виртуозно ими управляя. И мужчины позволяют им это делать, потому что любят их до одури...
Как и мой Андрей.
При одной мысли о том, как Батянин вчера вечером, отложив все важные дела, сидел на полу и собирал с Павликом лего, у меня щемит в груди от нежности.
Ради этого стоит бороться. Ради этого стоит терпеть страх и угрозы Мрачко.
Я поворачиваюсь к Кате, которая сегодня необычно притихла. Она сидит, тяжело откинувшись на спинку дивана, и то и дело поглаживает свой огромный круглый живот. До родов ей остались считанные дни, и выглядит она так, будто сидит на иголках. Ей явно тяжело и душно, но она пытается отвлечься от дискомфорта, вслушиваясь в наши разговоры.
— Катюш, ты как? Спину тянет? — спрашиваю тихо и после ее кивка подбадриваю: — Знаю-знаю это состояние, сидишь как на бомбе замедленного действия. Царевичев-то хоть помогает справляться или уже сам готов родить от солидарности?
Катя слабо улыбается, и в её глазах проступает смесь усталой нежности, которая бывает только у очень любимых женщин.
— Артём... - она тяжело вздыхает и откидывает голову на подушки. — Девочки, он вообще с ума сошел с этой моей беременностью. Вчера в два часа ночи сам стоял на нашей кухне
