и папа. Да, у кого-то полная семья. Все живут вместе, и тогда, если один родитель уезжает, то ребёнок просто остается со вторым. Но все семьи разные. У нас так. По-другому не будет. И я, и мама тебя очень любим, ты всегда будешь наш любимый сын.
– А когда ты уедешь, с кем я буду оставаться?
– Во-первых, я ещё никуда не уезжаю. Во-вторых, тебе шестнадцать скоро, взрослый совсем.
Кладу руку ему на плечо и растираю.
– Я не хочу, чтобы ты уезжал.
– Я ничего ещё не решил, мне просто прислали приглашение. И, не обсудив это с тобой, я никуда бы не поехал.
– От такого не отказываются и ты всегда хотел.
– Да. Смотри. У тебя есть вариант поступить в технологический университет и изучать то, что было актуально лет пять назад, потому что программа ещё не перестроилась. Или за границей, но то, что актуально сейчас там, а когда выучишься, как раз дойдет до нас.
Вздыхает.
– Роботизированная хирургия самая передовая медицинская технология. Но высококлассных специалистов в этой области у нас не много, ещё сложнее с обучением. Ты через пару лет станешь совершеннолетним, и я уже не нужен буду тебе, как нянька. А у меня второго такого предложения может и не быть.
Вроде взрослый у меня парень, а вроде ребёнок ещё.
– Ты ел что-нибудь?
– Неа.
– Иди разогрей, я в душ схожу.
Быстро принимаю душ. Ворох проблем, что разом свалился сегодня, ещё больше раскачивает внутренние весы. А надо бы наоборот уравновесить все, скорректировать.
Теперь черт знает, как с этим разбираться. Придумаю, конечно, что-то, но это кринж, как говорит Влад. Пациентку, которая лежала у нас, и которую Женя уговорила выписаться, умерла. При этом всем рассказала, какая хорошая больница и врачи там. Особенно Инна Смолова. Родственники подняли все и выяснили, что женщина в больницу поступила, а её тут не обследовали и выписали. И умерла она от оторвавшегося тромба, скорее всего её и так бы не спасли, но к нам вопросов появилось ещё больше, плюс опять эти ординаторы всплыли. И мне надо или на себя брать вину, или на них скидывать.
Когда выхожу из душа, в квартире уже светло, аппетитный аромат еды.
– Ну что, ты успокоился? – киваю сыну и достаю из шкафа тарелки.
– Не хочу, чтоб ты уезжал.
– Не хочешь, чтобы уезжал или хочешь со мной быть?
– А что, есть разница?
– Конечно, а если бы я уезжал и тебя с собой взял?
Округляет глаза и замирает с открытым ртом.
– Это в смысле, жить там?
– Ну да. Жить и учиться, – Влад хмурится, не понимает. Но в глазах огонек загорается. – Но это, Влад, не на месяц, и даже не на полгода. Год минимум, может, дольше. – Раскладываю по тарелкам жареную курицу и рис.
– Я не знаю.… а школа, мама?
– Я тоже ничего не знаю. Вопросов много, но было бы желание, – ставлю перед ним тарелку. – Влад, но это разговоры только. Меня на работе следственный комитет проверяет, чем все закончится ещё.
– Тюрьмой? – шепчет, боясь даже вслух это произносить.
– Тюрьмой нет, но…. в общем, разные могут быть последствия, – сын так и сидит, не двигаясь. – Ешь, остынет.
– А если тебя посадят?
– Все, успокойся, не посадят меня. Ешь. Просто хочу, чтобы ты знал обо всем, что у меня происходит и что эта стажировка как запасной вариант, – всё равно сын сидит, не шевелится даже.
– Пап, а может, тебе лучше тогда уехать сейчас. Лучше там на свободе, чем тут в тюрьме?
Улыбаюсь ему, но нечего летать в облаках.
– Влад, успокойся. Это просто проверка. Не посадят меня. Но уволить могут.
У меня звенит в коридоре телефон. А я просто хочу побыть и поговорить с сыном.
– Я принесу, – он поднимается и идет сам в коридор.
Надо было его выключить и с сыном вечер провести.
– Пап, это Женя, – подает телефон.
Черт. Ее я игнорировать могу, но не хочу. Всё-таки отвыкание должно быть плавным.
Забираю у Влада телефон и отвечаю.
– Да, Жень, привет.
Влад садится напротив, подслушивает. Первым порывом хочется уйти и наедине поговорить, но он в конце концов мой сын. Секретов от него у меня нет.
– Артём, – Женин голос дрожит, вздрагивает, – она что, правда, умерла?
– Кто она?
– Та женщине, с которой я….
Узнала или до всего сама додумалась.
– Да, Жень, но ты не виновата.
– Как не виновата, если я ее уговорила, что ей эта больница не нужна, что ей эмоции положительные нужны, что…
– Жень, успокойся.
Я смотрю на Влада.
– Если бы не я.… – рыдает мне в ухо.
– Плачет? – шепчет сын.
Я киваю в ответ и прижимаю телефон с груди.
– Съезди, успокой, – подмигивает мне Влад.
– …. Она же такая счастливая была в тот день, помолодела даже… – Женя не успокаиваясь вспоминает все.
Много бы он понимал. Но что-то да уже понимает.
– Жень, у тебя успокоительное есть? Выпей, спать ложись.
– …. Я же не хотела, я ее порадовать хотела.… – как не слышит меня.
– Женя, ты меня слышишь? Отдохни.
– Вот так просто? Из-за меня умер человек, а я должна отдохнуть?
– Так, давай я сейчас приеду к тебе, все расскажу, прихвачу успокоительное. Ты не накручивай себя.
– Я не накручиваю, я.… – снова не договаривает и срывается в плач.
– Жень, я приеду сейчас.
Отключаюсь. Влад понимающе кивает.
– И конфет купи или шоколадку. Им это так в кайф.
Усмехаюсь ему.
– Это из-за этой проверки. Мне не впервой, она тоже там косвенно участвовала.
– Тогда тем более.
– Влад, мне часа два надо будет на все. Ты меня не жди, спать ложись, – быстро доедаю ужин.
– Хорошо, пап.
– И музыку громко не слушай.
– Лады, а правда, что с
