разгромил хижину, чтобы заставить тебя остаться с ним?
Подождите. Что? Неужели он только что это сказал?
— Прости?
— Это довольно удобно, не так ли?
— Боже мой. — Я покачала головой, пытаясь поверить, что это происходит на самом деле. — После всего, что я тебе только что рассказала, твоя первая реакция — обвинить Каси? Ты шутишь?
— Как я уже сказал, это довольно удобно.
— Прекрати, Трой, — огрызнулась я, поднимаясь с дивана, слишком разозленная, чтобы сидеть рядом с ним. Он не останется здесь на ночь. Только не после этого. — Он шериф. Он хороший человек. Как ты смеешь утверждать обратное? Ты его не знаешь.
— А ты знаешь?
— Я знаю то, что важно. Я знаю, что сегодня вечером он впустил в свой дом человека, который только что обвинил его в преступлении. Вместо того, чтобы подвергать сомнению его честность, тебе следует больше беспокоиться о своей собственной.
Трой вздрогнул.
— Ты права. Прости. Это… это был долгий день. Долгая поездка. И нужно многое осмыслить.
Вандализм? Пожар? Или Каси и я? Я не спрашивала. Он разберется в этом сам.
— Ты не можешь вернуться в ту хижину, Илса.
— Это мое решение. И рано или поздно мне придется вернуться. — Но не сейчас. Если я не буду заходить в хижину в течение нескольких дней, это должно будет смягчить разочарование и горечь от вандализма, но рано или поздно я столкнусь с беспорядком. — Я не собираюсь оставлять это так.
— Тогда я помогу. Для этого я и приехал сюда. Я пойду туда завтра и начну уборку, пока ты в школе. Когда ты закончишь, мы сможем поработать вместе. Это может потребовать нескольких долгих ночей, но, держу пари, к концу недели все будет готово к продаже. У тебя есть риелтор, которому можно позвонить?
— Нет, нету. — Даже если дом будет убран, я не собиралась уезжать, пока нет. Трой не может диктовать мне сроки.
Но это был Трой. Он настаивал, настаивал и настаивал на том, что было для него наиболее удобно.
Понравился ли мне его любимый мартини-бар? Не совсем. Но мы всегда ходили туда. Ужинали ли мы когда-нибудь в ресторане в моей части города? Нет. Мы выбирали место поближе к его дому или фирме, потому что я была всего лишь учителем, а у него не было времени ехать на машине.
— Я еще не готова продать хижину, — сказала я ему.
— Почему? Я понимаю, что зима — не самое подходящее время для покупки дома, но чем скорее ты сможешь вернуться домой, тем лучше.
Это была моя ошибка, что он все еще думает, что я вернусь. Эту ошибку я исправлю прямо сейчас.
— Я не собираюсь возвращаться в Финикс.
Он наморщил лоб.
— О чем ты говоришь? Конечно, собираешься.
— Я больше не хочу там жить.
— Ты, наверное, шутишь. Вместо этого ты собираешься остаться в Далтоне? — Еще одно слово, произнесенное им с усмешкой.
— Нет, я не… Я еще не знаю, что будет дальше, Трой.
Неделю назад я бы поклялась, что Далтон лишь временная остановка. Сейчас? Я не была так уверена. На самом деле я не дала этому городу шанса.
Возможно, если бы я не планировала свой отъезд, я бы вспомнила, за что любила этот город, когда была девочкой. Я бы поняла все причины, по которым отец решил остаться в Монтане.
— Илса, откуда все это? — Трой встал, обогнул кофейный столик и принялся расхаживать перед телевизором. — От парня, с которым ты связалась, не так ли?
Трой искал злодея и решил, что им будет Каси.
— Дело не в нем. Я уезжала из Финикса, зная, что не вернусь.
Он остановился.
— Ты никогда не говорил мне об этом. Почему? Что происходит?
Я чуть было не дала ему неопределенный ответ о том, что мне нужно сменить обстановку или попробовать себя в новом городе. Но пришло время сказать правду. Всю правду.
— Если я вернусь домой в Финикс, все вернется на круги своя, а я больше не хочу такой жизни. Ты мой самый близкий друг, но я не могу вернуться к нашей прежней рутине. Я слишком много лет убеждала себя, что влюблена в мужчину, который, как я знала, никогда не сможет полюбить меня в ответ. Потому что это было безопасно. Любя тебя, мне не нужно было бояться, что мое сердце будет разбито. Это не жизнь. Это выполнение привычных действий.
— Илса. — Челюсть Троя отвисла, и он уставился на меня немигающим взглядом. — Что ты имеешь в виду?
— Да ладно тебе. Не изображай удивления.
От боли, появившейся на его лице, мир перестал вращаться. За те пять мгновений, что мы смотрели друг на друга, я отмотала время назад, до того дня, когда мы встретились. До тех дней, что прошли между тем и сегодняшним днем.
Он знал, что я чувствовала. Он должен был знать. Все знали, что я была влюблена в Троя.
— Ты действительно думаешь, что я никогда не смогу полюбить тебя в ответ? — Он прижал руку к груди. — Конечно, я люблю тебя.
Он верил в это до глубины души. Вот только любви между нами было недостаточно.
Она была ненастоящей. Недолговечной.
Мы были как мама с папой. Они любили друг друга поверхностно. Их любовь была слоем льда на зимнем озере. Но стоило смениться времени года, и эта любовь растаяла.
Я хотела любви, которая проникала бы до глубины души.
— Я знаю, что любишь, — сказала я как можно мягче. — Но не так, как мы оба заслуживаем. Ты любишь меня, потому что я безопасный вариант. Потому что я знакома. Потому что со мной комфортно. Ты любишь меня, потому что я твой друг. И ты любишь меня, когда это удобно. Но я хочу, чтобы меня любили безоглядно. Я хочу такой любви, в которой мысль о ком-то другом непостижима. Я хочу любви, которая была бы легкой. Это слишком сложно. Это всегда было слишком сложно.
— И ты думаешь, что со мной не будет легкой любви? — Он покачал головой, подняв руки. — Я всегда любил тебя. Я все ждал тебя. Каждый раз, когда я оборачивался, ты была в постели другого мужчины. Прямо как сейчас.
Я старалась не рассмеяться.
— Не так уж ты и ждал.
— Ты правда так думаешь? Я звоню тебе каждую неделю. Я хорошо отношусь к твоей матери, хотя она и доводит меня до белого каления. — Он сжал кулаки. — Я мог бы жениться на любой из трех моих последних подруг. Все они хотели получить кольцо, но вместо этого
