не захотела, — прошептал я, снова целуя ее.
Язык Реган скользнул по моему, а ее руки снова скользнули под футболку, скользя по моей спине.
— Как насчет того, чтобы отвезти меня в постель?
Я уже поднял ее обратно на сиденье и вручил шлем.
— Тебе не нужно уговаривать меня, Бунтарка.
Она ухватилась за мою спину, когда я сел на байк, а я потер ноющую грудь.
Я понял это, когда она ходила рядом, смеялась над моими шутками и подружилась с бандой. Я понял это, когда она обняла меня за талию, чтобы прижаться, и еще раз, когда села на мой байк, встала на подножки и поцеловала меня.
Я уже влюбился в Реган Флетчер, и, как и подобает Флетчерам, она была обречена разрушить мою жизнь.
32
Это было на следующий вечер, когда Рук решил вытащить меня. Он поставил мотоцикл на парковочное место и помог мне слезть, не произнеся ни слова, обвил мою руку и повел вниз по улице.
— Ты правда все это спланировал?
— Да. Это так удивительно?
— Если честно, да. Ты не очень-то похож на человека, который планирует свидания.
— Ну, я и не такой. Это мой первый опыт, так что не суди слишком строго.
Мягкий свет лился из магазинов, которые все еще были открыты, от соседних ресторанов тянуло запахом еды. Я прижалась к нему, наслаждаясь каждой спокойной секундой.
На следующем перекрестке он замедлил шаг, повернул направо на соседнюю улицу, и я остановила его.
— Что ты делаешь? — спросила я, глядя на жутковатую улицу, которую знала слишком хорошо.
— Веду тебя туда, где мы впервые встретились, — сказал он, махнув рукой в сторону дороги. — Очевидно.
Я рассмеялась, останавливая его.
— Это, конечно, очень эффектное начало свидания, но, знаешь, нам вовсе не обязательно идти туда, где нас могут убить или ограбить.
— С тобой ничего не случится.
— Пожалуй, да. Никто не станет ко мне приставать, если мой грабитель уже рядом.
Он усмехнулся, оглядываясь на улицу.
— Все-таки хочу прояснить: я тебя не грабил и даже не пытался.
— Но сейчас ты пытаешься что-то у меня забрать? — спросила я.
Слова, которые он сказал, будучи пьяным, все еще не выходили у меня из головы, но я так и не поняла, что он имел в виду.
Он выпрямился и посмотрел мне в глаза, и я замерла.
— Да, пытаюсь.
Он вытащил что-то из кармана, и я опустила взгляд.
— Но взамен я готов отдать гораздо больше.
— Ты думаешь, подарки компенсируют то, что ты у меня отнимешь?
— Нет. Но решил, что это может помочь.
Он открыл маленькую коробочку. На цепочке висел кулон в форме светло-розового сердца, который он аккуратно вытащил.
— Ты купил это для меня? — спросила я, пораженная тем, насколько он идеален. — Мне так нравится.
— Тогда повернись.
Я повернулась, ожидая, пока он наденет мне ожерелье и застегнет его. Я повернулась, обхватив его шею руками, чтобы притянуть для поцелуя.
Он застонал, жадно целуя меня.
— У меня есть для тебя еще кое-что, но сначала нам нужно пойти.
— О, значит, та жуткая улица, где мы познакомились, это не для свидания?
— Нет. Хотя если хочешь, можем пройтись. У меня с собой нож.
— А пистолета нет?
— Сегодня я старался быть джентльменом.
— О, отлично, значит, кровавые брызги будут не на мне, а только на тебе.
Он ухмыльнулся, притянул меня к себе и снова повел по главной улице.
— Ты так быстро всему учишься, Бунтарка.
Я улыбнулась комплименту, понимая, как странно он звучит.
— Рада, что ты считаешь, будто я лучше справляюсь с тем, что ты убийца. Именно о таком каждая девочка мечтает в детстве. Так ты скажешь, что мы будем делать?
Он покачал головой, повернул еще раз, и мы оказались перед художественной галереей. Рук открыл дверь и жестом пригласил меня войти.
— Сюда?
— Именно поэтому я стою здесь с открытой дверью.
— Да, но ты еще и тот самый человек, который говорил, что предпочел бы получить пулю, чем сходить на художественную выставку. По-моему, это прямая цитата.
— И все еще так считаю, если выбирать из двух вариантов. Но теперь у меня есть девушка, которой это нравится, значит, я пойду.
— Мне не нужно идти с тем, кто будет жаловаться все время.
— Тогда тебе стоит радоваться, что я здесь. Я пережил куда худшие вещи и не сказал ни слова.
Я невольно опустила взгляд туда, где знала, что его кожа изуродована. Я все еще хотела, чтобы он рассказал больше, но, кроме самого факта, что это случилось, он ничем не делился.
— Так ты правда хочешь просто зайти и смотреть, как я разглядываю картины? Ты молчишь, а я получаю удовольствие?
— Я буду наслаждаться тобой. Этого мне достаточно.
Сегодня он был одет наряднее, по крайней мере, для него. Темные джинсы и черная рубашка сидели на нем идеально. Одна расстегнутая пуговица открывала ровно столько его татуированной груди, что смотреть на что-то еще у меня получалось плохо.
Я знала, на что он способен, что может сделать, и все же он стоял здесь, в рубашке, чтобы повести меня на художественную выставку.
Он повел меня к первому ряду картин. Не говорил ни слова, просто держал меня за руку, пока я рассматривала первую работу. Потом вторую, третью, и к тому времени, как мы подошли к следующему ряду, я уже меньше смотрела на искусство и больше на мужчину, который молча стоял рядом.
— Ты правда получаешь удовольствие или считаешь минуты до ухода?
— Получаю удовольствие, — ответил он, и его рука скользнула ниже по моей спине.
— Правда?
— Да.
Он обнял меня за талию, его губы коснулись моего уха.
— Если, глядя на картины, ты чувствуешь хоть долю того, что чувствую я, когда смотрю на тебя, тогда понятно, почему мне не может быть скучно. Мне никогда не будет скучно с тобой, Реган. Мне необязательно любить что-то еще в этом зале. Если ты здесь, у меня есть собственное произведение искусства, на которое можно смотреть.
— Но ты живешь ради адреналина, ради драйва и опасности. Как это может быть тебе интересно?
— Ничто из этого не сравнится с тобой, Бунтарка. Ничто и никогда. Мне нравится твоя тихая жизнь, и я рад быть ее частью. Скажи, когда захочешь уйти, и перестань за меня переживать.
Я перешла к следующему ряду картин, наслаждаясь тем, как он молча следует за мной. И тем, что спрашивает про каждую работу, нравится ли она мне.
Мы
