операция приобрела масштабы федерального проекта.
Студенты обследовали аудитории - они заглядывали под парты, проверяли ящики, заглядывали за доски. Лаборанты проверяли подвалы - с фонариками и в рабочих халатах, будто искали не кота, а пропавший артефакт. Библиотекари осматривали стеллажи - с особенной тщательностью, как будто Барсик мог спрятаться между томами энциклопедий. Кафедра истории временно перестала заниматься историей. Все искали Барсика. Даже те, кто обычно жаловался на него, что он ворует бутерброды и шуршит на совещаниях, теперь с энтузиазмом участвовали в поисках.
Я стояла в коридоре и смотрела, как группа третьекурсников изучает пространство под лестницей на первом этаже. Они ползали там, как спецназ, переговариваясь шёпотом:
- Ты видишь что-нибудь?
- Нет, но тут пахнет котом.
- Ты уверен?
- Абсолютно. Я знаю запах Барсика. Он пахнет историей и наглостью.
- Это не научный подход.
- Это эмпирический подход, Ваня.
Я вздохнула и покачала головой. Поиски продолжались.
- Это ненормально, - пробормотала я, наблюдая, как ещё одна группа вооружилась фонариками и отправилась проверять туалеты.
- Конечно ненормально, - согласился Вяземский, который стоял рядом и наблюдал за происходящим с видом человека, который уже всё видел, но каждый раз удивляется человеческой способности создавать драму из ничего. - У нас научное учреждение. Мы должны заниматься раскопками, а не поиском рыжего террориста, который в очередной раз решил испытать нашу нервную систему на прочность.
- И что вы делаете?
- Руководитель обязан лично контролировать операцию, - ответил он с абсолютно серьёзным лицом. - Это мой долг перед наукой.
- Наукой?
- Котоведением, - уточнил он, и я заметила, как уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.
К четырём часам дня появился Данила.
Я даже не удивилась. В последнее время я перестала удивляться его появлениям - он появлялся ровно в те моменты, когда я меньше всего ожидала его увидеть, но больше всего нуждалась в его присутствии. Просто в какой-то момент я услышала знакомый голос в коридоре - он что-то спрашивал у студентов, и те оживлённо махали руками, показывая направление.
Он вошёл в кабинет, не постучавшись, и я подняла на него глаза. На лице у него было выражение человека, который услышал что-то важное и немедленно примчался разбираться.
- Что случилось? - спросил он, оглядывая мою тревожную физиономию.
- Барсик пропал, - сказала я, чувствуя, как в голосе появляется усталость.
- Давно?
- Четыре часа назад.
Пауза. Данила нахмурился, и его лицо стало серьёзным. Он почесал затылок, что-то обдумывая.
- Плохо, - сказал он, и прозвучало это как очень серьёзный диагноз.
- Спасибо за экспертное заключение, - усмехнулась я.
- Всегда пожалуйста, - ответил он, и на его лице мелькнула та самая мальчишеская улыбка, которую я так хорошо знала.
Он снял рюкзак, бросил его на стул и огляделся по сторонам, словно сканируя пространство на предмет возможных улик.
- Где последний раз видели?
Я неожиданно поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Потому что Данила говорил о поисках кота так, будто расследовал международное преступление. Он был серьёзен, сосредоточен, и в его глазах горел тот самый огонёк, который появлялся у него, когда он решал какую-то сложную задачу.
- В библиотеке, - ответила я. - Мария Ивановна видела его утром. Он сидел возле каталога и мешал студентам.
- Понял, - кивнул Данила. - Исходная точка известна. Есть ещё какие-то зацепки?
- Только то, что он куда-то пошёл.
- Это уже что-то.
- Серьёзно?
- Да. Коты всегда ходят куда-то с определённой целью. У них нет случайных передвижений.
- Откуда вы знаете?
- У бабушки дома три кота. - Данила улыбнулся. - Я эксперт по кошачьей психологии. Неофициальный, но очень опытный.
К пяти часам дня штаб поисковой операции разместился в кабинете Вяземского. Это было логично - кабинет был самым большим, с длинным столом, за которым можно было разложить карты и планы. На доске даже появилась схема корпуса с отмеченными точками, где видели Барсика в последний раз. Максим её нарисовал - с такой тщательностью, будто это был план военной операции. Ольга подписала все кабинеты и коридоры, аккуратно выводя названия печатными буквами. Вяземский комментировал происходящее с видом генерального штаба.
- Последнее подтверждённое появление объекта - библиотека, - объявил Вяземский, указывая указкой на схему.
- Почему он объект? - спросил Данила, приподнимая бровь.
- Потому что субъектом он быть отказался ещё в прошлом году, когда в очередной раз съел чужой бутерброд и не признал своей вины, - ответил Вяземский с абсолютно серьёзным видом. - Мы его классифицировали как объект для упрощения документооборота.
- Справедливо, - кивнул Данила, не сдерживая улыбки.
Данила стоял возле окна, скрестив руки на груди, и смотрел на схему так внимательно, словно готовился к защите диссертации по топографии. Его глаза быстро двигались по линиям и точкам, словно он мысленно прокладывал маршруты, оценивал возможные укрытия, искал логические нестыковки.
- А склады проверяли? - неожиданно спросил он.
Я замерла. Внутри что-то ёкнуло.
- Какие склады? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
- С оборудованием, - ответил Данила, переводя взгляд с карты на меня. - Те, где хранится техника для гранта. В старом корпусе. Коты любят коробки. И тёплые места. И если он ушёл из библиотеки, то вполне мог направиться туда, где есть много укромных уголков.
Мы переглянулись. Потом посмотрели на Вяземского. Потом на Максима. Потом снова на Вяземского. Тишина в кабинете стала почти осязаемой.
- Никто не проверял склады? - осторожно уточнил Данила, оглядывая наши лица.
Молчание. Гробовая тишина.
- Господи, - выдохнула Ольга и закрыла лицо руками. - Мы такие идиоты.
- Я бы сказал «занятые люди», - поправил её Вяземский, - но да, мы идиоты.
Склад находился в старом корпусе, куда мы редко заглядывали - там было темно, сыро и пахло пылью и временем. Там и хранилось оборудование для гранта - всё подготовленное для отправки на экспертизу в Москву. Коробки, ящики, чехлы, кейсы, приборы, которые ждали своего часа, чтобы отправиться в научное путешествие. И, возможно, там же, среди этого богатства, прятался наш рыжий беглец.
Мы вошли внутрь целой делегацией. Вяземский - с фонариком в руке. Я - с телефоном, наготове позвонить в МЧС, если что. Данила - с той особенной решимостью, которая появлялась у него перед важным делом. Максим - с коробкой корма, чтобы заманить кота. Ольга - с фотоаппаратом, чтобы запечатлеть момент триумфа. Два аспиранта - на случай, если нужно будет кого-то подменить или поддержать. И Мария Ивановна - на всякий случай, потому что она была главным экспертом по поведению Барсика и отказывалась оставаться в стороне.
Внутри было прохладно. Пахло картоном и чем-то металлическим, каким-то техническим маслом, что ли. Солнечный свет пробивался через маленькие окошки под потолком, создавая
