не закончил! Не закончил с ней, черт бы ее подрал.
Ведьма!
Мелкая сука!
Провокатор, манипулятор!
Лгунья!
Дешевка!
Проститутка…
— А сейчас я могу идти? — закрываю глаза и наклоняю голову, прижав ухо к своему плечу.
— Плохо себя чувствуешь? — старший укладывает ладонь мне на как будто специально выставленное для этого другое плечо.
— Отлично, — вздрагиваю от сильного прикосновения мужчины, которого в очередной раз подвел, не выиграв дело. — Пап? — поднимаю голову и открываю глаза.
— Да?
— Мне нужен отпуск. Это возможно? Именно сейчас!
— А чем займешься?
— Какая разница?
— Если валяться на диване, то…
— Это, что ли, важно? — прищурившись, обращаю на него свое лицо. — При написании заявления я обязан указать все действия, которые буду производить? Сколько раз и конкретно с кем?
— Поедешь куда-нибудь? Не опошляй, пожалуйста. Помни, с кем тут разговариваешь.
Я разговариваю с таким же мужиком, каким и сам являюсь. Зачем мне отпуск? Я хочу выспаться и… Потрахаться от всей своей души. Плевать мне на запреты, рекомендации и результаты анализов, которые потом придется сдать. Я орально трогал Тоньку, возможно, наградил собой. Или… Сюрприз ей будет, когда у девочки зачешется внутри и между ног. А там и Мантуров подхватит мою «весть». М-м-м, я должен ей сказать? Должен сообщить о том, что не здоров, о том, что потерял контроль, когда ее лизал. Она спровоцировала, заставила, опоила:
«Тосечка Смирнова Петьку Велихова изнасиловала!» — прекрасный джингл на их змеиной радиостанции. Крошки посмеются, когда подробности той ночи будут за стаканом апельсинового сока обсуждать.
— Это важно? — через зубы еще раз задаю вопрос, на который пока не получил ответа.
— Тур купил?
— Забудь! — отрезаю.
Вздрагиваю всем телом, словно оторопь снимаю, носом забираю огромное количество воздуха, растягиваю до бешеных размеров свою грудную клетку и поднимаю ногу, чтобы сделать первый шаг к двери, ведущей на свободу из кабинета очень злого босса.
— Две недели! Согласен? Хватит для гулек? — в мою спину произносит.
Вполне!
— Маловато, — хмыкаю и тут же добавляю, — но четырнадцать свободных от твоего внимания и носа собственных дней — все же лучше, чем вообще ничего.
— Не пей только!
Спасибо за мудрое напутствие, мой любимый папа…
Пока вожусь с байком, настраивая зеркала и протирая запотевший топливный бак, краем глаза замечаю, как Егор подсаживает в свою машину хихикающую Нию, как неторопливо поправляет ее задравшееся пальто, затем наклоняется, возится с женскими ногами, вылизывая, вероятно, носки ее сапог. Затем он распрямляется, заводит руку за ее плечо, растягивает ремень безопасности и почти укрыв собой мерзавку, защелкивает карабин.
Они целуются? Ни хрена не видно. Уперевшись ногами в землю, я приподнимаюсь в своем седле и вытягиваюсь в полный рост, чтобы все интимные подробности рассмотреть. Что-то старичок очень подозрительно застыл, отклячив тощий зад и выставив, как ширму от любопытных глаз, свою широкую спину, упакованную в черное короткое пальто. Разбить детишкам сладкую идиллию и проквакать им о том, что еще как будто неподходящее для эротических событий время, да и место чересчур открытое — они тут, как на холсте эксгибициониста, бери в руки вялый член и, поглядывая на парочку Мантуров-Смирнова, быстренько дрочи:
«Не время для разврата, соколята! Быстро разбежались по своим углам».
Я все же сдерживаюсь в своих намерениях и, зажмурившись, низко опускаю голову. Закусываю воротник своей кожаной куртки и катаю на зубах крупную собачку железной молнии, кое-что припоминая, вытаскивая на свет Божий, пред свои светлы очи, откровения и похоть, одномоментно подключая звуковое сопровождение прошедших две недели назад пикантных сцен из наших со Смирновой веселых приключений.
«Тонечка… Тонечка…» — поочередно прикладываясь губами к ее соскам, имя непрерывно повторял. — «Тузик, тебе хорошо со мной?».
Она помалкивала и мотала головой, словно билась в лихорадке, сжимала в кулачках простынь, выгибаясь и раздвигая ноги, предлагала мне свое нутро.
Розовая, аккуратная, гладкая, немного влажная… Усевшись на колени перед этим дивом, я водил рукой по блестящим складкам, специально задевая бугорок в сочленении ее… Рогатки? Антония звенела телом при каждом прикосновении и подавалась своей промежностью на меня вперед.
«Петя-я-я-я» — крутила шею и, разглядывая меня из-под своих опущенных ресниц, жалобно просила. — «Пожалуйста. Чего ты ждешь…».
Я нагло протолкнул ей внутрь свой средний палец. Смирнова пискнула и поджала пальчики на стопах.
«Что ты, что ты, что ты делаешь?» — заикаясь, причитала. — «Я почувствовать тебя хочу…»
Я не могу… Не могу! Я не могу не потому, что не хочу, а потому, что…
— Вы отъезжаете, молодой человек? — спрашивает у меня какой-то незнакомый человек. — Я хотел бы…
Ух ты! Как он в точечку попал.
— Да-да, одну минуту, — улыбаюсь парню и быстро ставлю ногу на акселератор, затем прокручиваю ключ в замке зажигания и, оттолкнувшись от бордюра отъезжаю от того места, на которое уже нацелился другой клиент.
Байк грубо рявкает и тут же замолкает. Грудной баюкающий звук его мотора гипнотизирует и заставляет заново вытаскивать из укромных потаенных уголков моей памяти то, что между нами происходило, когда она просила, а я, как ревностный служака, выполнял, резвясь с Антонией на моей кровати, отыгрывая ее дебильное пари.
«На этом все, Петруччио» — проголосила Ния поутру, когда я попытался прикоснуться к ней, прижавшись своей грудью к ее спине, заглядывая через мелкое плечо и посматривая в содержимое глубокой миски, в которой она несколько яиц железным венчиком старательно гоняла.
«Я не настаиваю на большем. Пожалуй, надо отдохнуть» — прогундосил, уткнувшись носом ей в затылок. — «Было очень…» — и начал вдруг сильно заикаться, подбирая правильные эпитеты, намеренно тормозил язвительный поток, подкатывал глаза, закусывал до крови губы, скулил и глупо экал, но все же что-то выбрал, потому что вслух сказал — «очень круто, Тосик. Скоро повторим, щенок».
«Как ты сказал?» — она резко повернулась и, прищурившись, стала взглядом расчленять меня, как гниду или врага народа, посмевшего позариться на что-то общественное и забрать себе в исключительное пользование.
Я поднял руки, добродушно улыбнулся, затем подмигнул ей и
