потом обернулась к машине. Сколько времени у нас осталось, прежде чем мне придется рассказать ей правду о ее отце? Сколько до того момента, когда она начнет понимать все эти статьи, подкасты и передачи на Dateline?
Я открыла дверь и снова забралась внутрь. Роан внимательно наблюдал за мной, пока я пристегивалась, а затем тронулся с места, не говоря ни слова. Но вместо того чтобы поехать прямо в The Brew, он свернул к обочине перед галереей, которая еще не открылась.
— Что случилось?
Я уставилась на свои руки в коленях:
— Новый выпуск подкаста.
Роан выругался. Он расстегнул мой ремень и притянул меня ближе:
— Ты не обязана слушать весь этот бред.
— Кэйди когда-нибудь услышит все это. Вот чего я боюсь больше всего.
Он тяжело выдохнул:
— Мы будем рядом, чтобы помочь ей пройти через это, когда придет время.
Сердце мое забилось чаще. «Мы». Боже, как же я этого хотела. С Роаном рядом ничто не казалось слишком тяжелым. Даже его угрюмость каким-то образом сглаживала острые углы любой ситуации.
— Будешь слушать? — мягко спросил он.
— Наверное, — призналась я. Это было как смотреть на аварию — невозможно отвести взгляд. И я должна была понять, как оградить Кэйди от всего этого.
Роан взял телефон с моих колен:
— Тогда слушаем вместе.
Он нажал несколько кнопок, и знакомая заставка заиграла в динамике.
— Добро пожаловать в «Извращенную ложь. Истинная история Джона Каррингтона». Я — Стивен.
— А я — Тайсон.
— Сегодня к нам присоединился особый гость, — сказал Стивен. — Журналист, который освещал это дело с самого начала, Орэн Рэндал.
Живот у меня провалился, и Роан скользнул своей рукой в мою, переплетая наши пальцы.
— Добро пожаловать, Орэн, — поприветствовал его Тайсон. — Здорово, что с нами человек, который наблюдал за этим делом в реальном времени.
— Рад быть здесь, — сказал Орэн. — Нам нужны такие, как вы, чтобы дело не уходило из поля зрения. Потому что я не думаю, что за решеткой сидит тот человек.
Я сжала руку Роана сильнее. Все, о чем я могла думать, — это последствия его небрежно брошенных слов. Если Джон получит право на повторное слушание, это может отравить жюри. Кэйди может это услышать и начать сомневаться. Да и люди вокруг меня будут смотреть иначе.
— Рад это слышать, — вступил Стивен. — Я даже не говорю, что Тара Монро солгала намеренно. Она могла быть травмирована, когда нашла свою сестру. Когда ее случайно ранили ножом. Ее сознание могло автоматически решить, что убийца — Джон, даже если есть вполне убедительные доводы, что он не причастен.
Орэн фыркнул:
— О, я думаю, она солгала специально. Думаю, она ревновала к тому, как сильно Отэм его любила. К их счастливой жизни, частью которой она не была. Она увидела шанс отомстить за то, что Джон «украл» у нее сестру, и воспользовалась им.
— Не знаю, — сказал Тайсон. — Мы на этой неделе получили копии результатов экспертиз, и улики по крови на Джоне выглядели весьма убедительно.
На мгновение повисла тишина.
— Ты серьезно думаешь, что она говорит правду? — удивился Стивен.
— Ты видел фотографии, — сказал Тайсон. — Как еще можно так испачкаться кровью? Это выглядело как брызги.
— Он любил свою жену, — вмешался Орэн, голос его был напряжен. — Он не раз говорил, что держал ее на руках, когда нашел.
— Но это не объясняет…
Стивен перебил его:
— Еще как объясняет. Если поднять человека с такими ранами, кровь будет повсюду. Не верю, что ты начинаешь вестись на ее слезливую историю. Она манипулятор…
Я нажала «стоп».
— Я больше не могу это слушать, — хрипло выдохнула я.
Роан притянул меня к себе на колени, прижимая к своей груди:
— Не надо. У них нет никаких чертовых доказательств. Это все те же дурацкие теории заговора.
Слезы жгли глаза:
— Даже не представляю, как страшно ей было. Я обещала, что всегда буду рядом, всегда прикрою ее спину. А когда она нуждалась во мне больше всего — я не была рядом.
— Аспен. — Роан мягко гладил мою голову. — Ты боролась за нее на каждом шагу. И продолжаешь бороться. За нее. За ту девочку, которую она родила.
Я всхлипнула:
— Я скучаю по ней.
— Конечно, скучаешь. — Он поцеловал меня в макушку. — Расскажи мне о ней.
— Это она придумала какао с мороженным.
Я почувствовала, как губы Роана изогнулись в улыбке у моих волос:
— Ты про тот сахарный кошмар в миске?
Я расхохоталась:
— Она придумала его, когда у меня был плохой день, и я хотела мороженого с шоколадным сиропом, а у нас не было ни того, ни другого. Но так даже лучше.
— Похоже, она была потрясающей сестрой.
— Она была лучшей, — прошептала я. — У нас не было многого, когда мы росли. Только мама и мы вдвоем. Мама никак не могла удержаться на работе. Иногда нам везло, и ей удавалось наскрести денег на квартиру. А иногда это был приют или наша машина.
Роан крепче обнял меня.
— Но со мной все было в порядке, потому что у меня всегда была Отэм. Она следила, чтобы я была в безопасности. Согрета. Сыта.
— Она была тебе больше матерью, чем мать.
Горло обожгло:
— Да.
Мы помолчали немного, и Роан просто держал меня, сглаживая боль.
— Думаю, именно поэтому она так долго оставалась с Джоном. Потому что хотела ту семью, которой у нас никогда не было. Она отчаянно хотела дать своей дочери хорошую жизнь.
Роан обхватил мою щеку и чуть приподнял голову:
— А теперь ты сама даришь Кэйди эту жизнь. Посмотри, как ее любят. Сколько волшебства в ее мире. Это все твоя заслуга.
Я сглотнула, стараясь справиться с комом в горле:
— Я старалась. Изо всех сил. Но по-настоящему все изменилось, когда в нашу жизнь пришла твоя семья.
Хартли подарили нам так много. Лучшую подругу для Кэйди. Женщин, которые стали мне как сестры. Материнскую заботу Керри. Нежную ворчливость Нейтана. Братскую поддержку Холта, Нэша и Лоусона. И Роана.
Он стал величайшим подарком из всех.
Роан коснулся моих губ и чуть отстранился. Его взгляд пронзал насквозь:
— Ты подарила мне больше, чем я мог себе представить. Еще до того, как я узнал тебя, ты была той искрой света в темноте. А оказаться в твоей орбите… там так ярко, что все остальное исчезает.
Я положила руку ему на грудь, чувствуя ровный ритм под ладонью. Это были не слова «я тебя люблю» — это было куда больше. Это было честно, обнаженно и… это был он. Роан.
