с другом.
Он целует мой лоб и шепчет:
— Прости, что расстроился сегодня вечером.
Я тихо вздыхаю и отвечаю:
— Ты тоже прости.
Дин одобрительно хмыкает, и через несколько секунд его дыхание становится глубоким и тяжелым, и он засыпает, все еще прижимаясь ко мне, все еще дыша в мои волосы, все еще утыкаясь носом в мою щеку. Это кажется реальным. Ссора, примирение, объятия… все это кажется реальным.
Это нормально, верно? Ведь это Дин сказал, что правила созданы для того, чтобы их нарушать.
Глава 18
Дин
Утренний свет проникает через шторы в спальне, вынуждая меня проснуться гораздо раньше, чем мне бы того хотелось. Когда я полностью просыпаюсь, понимаю, что прижимаюсь грудью к спине Норы, так, будто всегда это делал.
Но это не так.
На самом деле, не могу вспомнить, когда в последний раз просыпался в объятиях с женщиной, а теперь с Норой это произошло дважды всего за неделю. Собравшись с духом, прижимаюсь носом к ее затылку и вдыхаю сладкий ванильный аромат. Этого было бы достаточно, чтобы возбудить меня, если бы я уже не щеголял с утренним стояком. Я так легко мог бы проскользнуть в нее прямо сейчас, без презерватива, без барьера… только плоть к плоти. Боже, уверен, она бы ощущалась невероятно. Без презерватива у меня не было бы и шанса продержаться двадцать минут.
Черт, мне нужно взять под контроль свои мысли, или я кончу на ее чертовы простыни. Я осторожно убираю руку с Норы, стараясь не разбудить ее. Сегодня воскресенье, стрелки часов едва перевалили за семь, что означает, что это единственный день, когда пекарня Норы закрыта, и она может выспаться, так что последнее, что я хочу сделать, это испортить все из-за того, что потребовал переночевать здесь прошлой ночью.
Блядь.
Я пробираюсь в примыкающую ванную и справляю нужду, пытаясь избавиться от похмелья. Я едва ли выпил глоток заказанного вчера напитка, так что это не алкогольное похмелье.
Это похмелье от Норы.
Прошлой ночью произошло очень много всего. Слишком много. Я был морально готов к ее матери, но вступление в игру этого мудилы… я не ожидал.
Гребаный Нейт, он же засранец, он же идиот, настолько тупой, чтобы хвастаться девушкой, чью девственность забрал, когда они были детьми. Кто, блядь, так делает?
Как только он пожал мне руку, я сразу понял, что этот ужин не будет просто общением двух друзей. Он прямо давал Норе понять, что он свободен и заинтересован. Чертов урод.
Всякий раз, когда я пытался заговорить, он прерывал меня бессодержательной историей «Нора, а помнишь, когда…», которая даже не была интересной. Я могу рассказать намного более интересные истории про Нору, чем этот идиот, несмотря на то, что я знаю ее всего несколько лет, а он большую часть своей жизни. Он чертовски жалок. Все еще живет дома с родителями, пытаясь подкатывать к женщине, у которой есть мужчина… Отличный ход, чувак.
И этот разговор о печенье Норы. Он дразнил меня. Без сомнения. Хотел, чтобы я вышел из себя перед ее родителями, чтобы они меня не одобрили. Тогда он мог бы влезть со своими семейными связями и всей их историей и помочь матери Норы выбрать монограмму для полотенец в ванной.
Я тоже сыграл ему на руку. Я рад, что Нора вытащила меня оттуда, пока я не выставил себя на посмешище перед ее родителями. Все это не по-настоящему, но отец Норы мне нравится. Мне не нужно, чтобы он считал меня идиотом, который не может держать себя в руках.
Почему я не могу сохранять спокойствие? Боже, то, как мы с Норой ссорились прошлой ночью и как сильно потом помирились… это напомнило мне кое-что…
Моих родителей.
Черт.
Мурашки ползут по позвоночнику от этой тревожной мысли. Когда смотрю на себя в зеркало, я ненавижу то, что вижу в отражении:
Моего отца.
Тихо выхожу из ванной Норы, внезапно почувствовав сильное желание убраться отсюда. Уйти подальше от Норы, от ее кровати, ее запаха, ее присутствия.
Останавливаюсь у изножья ее кровати, наблюдая за ней в течение нескольких секунд, пока она спит. Девушка выглядит такой спокойной. И невинной. Она выглядит юной и свободной от проблем. И не заслуживает моих уничижительных мыслей.
Я тихонько выхожу из ее спальни и поднимаю с пола свою одежду. Этот след тянется до самой кухни, но пока одеваюсь, я понимаю, что не могу уйти, ничего не сказав. Мне нужно придумать оправдание.
Роюсь в кухонных ящиках и нахожу желтый блокнот. Когда я переворачиваю одну страницу, на глаза попадается знакомый список:
БЕЗ П.В.Ч.
ДЕРЖАТЬСЯ ПО-ДРУЖЕСКИ
НЕ ПЯЛИТЬСЯ
НЕ КОМАНДОВАТЬ
НИКАКИХ ДЕЛОВЫХ РАЗГОВОРОВ
НИКАКИХ ПОЦЕЛУЕВ
Как же все изменилось!
Мы начинали так невинно. А теперь занимаемся сексом, держимся за руки и ночуем вместе. И, черт возьми, я так и не перестал пялиться. Черт.
Быстро пишу записку, сообщая Норе, что на утро у меня запланирована примерка смокинга, и я позвоню ей позже. Пока еду обратно к себе домой, в моей голове проносятся мысли. Мысли о нас с Норой вместе и о том, могу ли я что-то сделать помимо этой фальшивой ситуации. После свадьбы Кейт. От этой мысли мне становится очень не по себе, но мысль о том, что все это закончится меньше, чем через неделю, едва ли способна успокоить.
Была причина, по которой я встречался с такими женщинами, как Лала. От них было легко избавиться. У них не было ничего, что могло бы заинтересовать меня в долгосрочной перспективе, поэтому, когда все заканчивалось, я буквально никогда больше о них не думал.
Но Нора… она… идеальная женщина. Зрелая, естественная, добродушная, целеустремленная, искренняя. Немного дотошна и наивна, но это — лишь глазурь на тортике. Плюс, с ней у меня был лучший секс за всю жизнь. Она слишком хороша для меня. Не зря я не
