на палубе, а мимо проплывает город. И согласилась:
– А давай! Ты прав, целый день впереди!
Конечно, у них было гораздо меньше времени. Дина уезжала почти в двенадцать ночи, а сейчас был уже обед.
– Ты голодная? – словно бы прочитал ее мысли Бахметьев.
– Нет, я скорее усталая. И вправду хорошо бы так плыть, смотреть по сторонам и ни о чем не думать.
– Хорошо бы, – подтвердил Олег, – не всегда это получается. Но сейчас мы заслужили такой отдых.
– Ты тоже устал – столько сделать за такое короткое время! – сказала Васнецова.
– Нет, я не устал, но прокачусь с удовольствием. Я давно это планировал, но не получалось до сих пор. А вот с тобой получится, – улыбнулся он.
Дина подумала, что маленький теплоходик, на который они сейчас сядут, – не просто вид речного транспорта, это палочка-выручалочка для них, которые давно не виделись, многое друг другу не сказали и многое должны сказать. А прежде еще они должны подумать и взвесить то, что уже является их багажом, и то, что придется взять с собой. «То, что уже не помещается в чемодан, но то, с чем ты ни за что не хочешь расставаться. Потому что оно тебе жизненно необходимо. Наши отношения – ручная кладь. Осталось понять, пустят ли нас с ней в будущее, – подумала Васнецова и тут же обругала себя за излишнюю напыщенность. – Все очень просто. Нужно ли нам всем это? И как быть с нашими близкими?» Дочь… Ася хоть и была взрослой, но появление у матери официального мужчины их общую жизнь поменяло бы. И еще Дина подумала про жену Бахметьева. И ничего удивительного в этом не было. Его близкие становились ее близкими. Так уж она была устроена, и так она считала нужным относиться к Бахметьеву.
На кораблике было много туристов. Они оживленно галдели и, еще не успев отплыть от берега, все подряд снимали на видео. Дина и Олег забрались на корму, на самый последний ряд, туда, где сильно пахло соляркой, но можно было удобно устроиться и, повернувшись спиной к носу, плыть и рассматривать «свой» город, слушая, но не слыша экскурсовода.
– Это просто чудо! – в восторге воскликнула Дина, когда, потолкавшись бортами о пристань, теплоходик выехал на середину реки.
– Это действительно чудо, – подтвердил Бахметьев. Он поднял голову, подставив лицо ветру, и весь его облик был сейчас совершенно мальчишеским.
Глава вторая
Пристань
А теплоходик на самом деле был чудом. Нет, в техническом смысле слова это был старенький, сто раз перекрашенный «ишачок», приносящий радость туристам и прекрасную прибыль владельцам. Но с точки зрения законов жанра – чудо. Ну посудите сами, куда было деться этим двоим – Васнецовой и Бахметьеву? Куда им деться сейчас, когда расставаться нельзя? Объясниться – страшно. Болтать о пустяках – оскорбить друг друга. Сейчас им надо было помолчать, подумать, но так, чтобы каждый ощущал близость и поддержку другого. Им нельзя было расставаться в эти несколько часов, потому что все, что они сумели сохранить, накопить, сберечь, безвозвратно бы исчезло в повседневности, в неуверенности и сомнениях. Наверное, они это понимали или, скорее всего, чувствовали. И не решались потерять друг друга.
Кораблик плыл, экскурсовод громко рассказывал питерские байки, Дина, повернувшись спиной к носу, бездумно смотрела на разрез волны. Она вспоминала эти три дня и пыталась понять, что же с ней происходит. Ей сорок пять лет, у нее налаженная жизнь. Пожелай она, у нее будет муж – Квятковский не раз намекал на брак. Дина отказывалась, понимая, что испортит жизнь и ему, и себе. Глядя на убегающую воду, Дина думала, что размеренность жизни, ее предсказуемость – это очень много, это своего рода богатство, которое надо сохранить. Но что она делает сейчас рядом с Бахметьевым? Почему в эти три дня так все завертелось, что и не остановить, и самим не остановиться? «А Бахметьев молчит», – заметила Дина. Захотела посмотреть на него, повернулась. Бахметьев обнял ее и прижал к себе:
– Слушай, ну иди сюда! Отвернулась куда-то, думает о чем-то. И словно ее нет здесь!
– Я здесь, – пробормотала Дина, устраиваясь удобнее.
– Вот и хорошо, – вздохнул Бахметьев. – Знаешь, вроде надо так много сказать, что-то объяснять, о чем-то договариваться, но…
– Но так не хочется этого делать, – подхватила Дина. – В словах много вранья. Они не точны. И, что хуже всего, порой двусмысленны. Неудивительно, что, начиная мириться, люди еще больше ссорятся. Знаешь, давай ничего не будем выяснять. Вот, честно, я не хочу. Я так рада, что мы встретились. И если мы оба сейчас так себя ведем и так поступаем, значит, имеем на это внутреннее право. Жизнь показала, что мы отвечаем за свои поступки.
– Правильно, я просто боюсь, что сомнения… – начал было Олег.
Но Дина перебила его:
– Они есть и будут, только не надо их обсуждать. Когда-нибудь потом…
– Васнецова, ты всегда была такой разумной… – сказал Бахметьев и поцеловал Дину в макушку.
– Да, но только, похоже, не сейчас, – рассмеялась Дина.
– Что такого произошло, что надо говорить о разумности шагов? – Бахметьев на секунду отстранился от нее. – Мы знаем друг друга большую часть жизни.
– Да, – согласилась Дина, – и на этом закончим. Мне скоро уезжать.
Они уже проплыли район Коломны, Крюков канал, проплыли мимо Мариинского театра и очутились на Мойке. Все вокруг что-то фотографировали, только Дина и Бахметьев образовали почти неподвижную парную скульптуру. Они молчали, словно каждый был погружен в свои мысли. Но это было обманчивое впечатление. Они уже были единым целым, они принадлежали друг другу, и они боялись жестом выдать себя.
– От Гороховой до моего отеля пять минут ходьбы, – произнес Бахметьев хриплым голосом.
– А где эта Гороховая? – внезапно осипла и Дина.
– Следующая пристань. Давай выйдем?
– Давай, – ответила Дина.
Они сошли и нетвердой походкой поднялись на мостовую.
– Меня укачало, – рассмеялась Дина. – И, оказывается, тяжело идти по брусчатке.
– Это кораблик виноват. И соляркой мы надышались, – ответил Бахметьев.
Отель находился в коротком переулке. Войти в трехэтажный аккуратный особнячок можно было только со двора, преодолев небольшой палисадник.
– Смотри, какие астры! – воскликнула Дина. – Я здесь вообще не видела цветов!
– Какие цветы! Питер – это каменные джунгли. Но очень красивые! – Бахметьев вытащил магнитный ключ.
– Олег, это как-то… – Дина посмотрела на него с улыбкой, – как-то неприлично. И там дежурная, она же знает, что ты один…
– Это все ерунда. Со стороны, конечно, это выглядит не ахти. Но мы-то с тобой знаем, что все в высшей степени
