соревнований по какому-нибудь срочному, но в итоге пустяковому семейному делу. Во-вторых, — средний, — Матильда Рамирес должна получить травму. Ничего серьезного, может, легкое растяжение? Чтобы как раз хватило отсидеться на чемпионате. Затем, — безымянный, — мне нужно, чтобы Аканэ Страйсман, Эмили Ньюэлл и Си-Джей Мелвилл вообще ушли из спорта. Может, они безумно влюбятся и сбегут? Построят хижину в лесу и будут жить своей мечтой? Я не привередлива в плане...
— Я поняла, поняла!
Барб закатывает глаза, но протягивает мне руку. Мои пальцы переплетаются с ее.
— То есть, если я не готова нарушить клятву Гиппократа и прирезать пачку молодых девчонок, мне не стоит покупать невозвратные билеты в Амстердам?
— Типа того. Но это неважно! — поспешно добавляю я. — Мир не делится на черное и белое, на победу и поражение. Если я выложусь на полную и смогу гордиться своим выступлением, мне плевать на остальное.
— Ого. Кто ты и что ты сделала с моей падчерицей?
Я смеюсь.
— Внутри моего черепа живет маленькая кукла с качающейся головой. Она выглядит точь-в-точь как мой психолог и обожа-а-ает напоминать мне, что если я не пересмотрю концепцию поражения, то помру от острой тахикардии, не дотянув до двадцати пяти.
На самом деле «пластиковая Сэм» — мой единственный спутник в первые два дня отборочных. В Ноксвилле я одна, потому что у Бри, Беллы и Пен уже есть места. У меня есть знакомые по юниорским кругам, но по большей части я сама по себе, и мне это нравится.
Я легко квалифицируюсь во всех дисциплинах, привыкаю к прыжковой зоне, отдыхаю. Все бассейны разные. То, как выглядит вода сверху; звуки и температура; то, где сидят судьи — враждебные и беспощадные. Ко всему нужно привыкнуть, и я рада этой возможности.
За вечер до начала Зимнего чемпионата мне внезапно прилетает приглашение на ужин.
— Ванди, нам надоела отельная еда. Хочешь с нами в китайский ресторан? Тут в трех минутах есть дешевое место.
Это Карисса Макрис. Я знаю ее со времен ознакомительной поездки в Университет Флориды. Тогда мы поладили, но после того, как я выбрала Стэнфорд, она больше не объявлялась. И вот теперь, после трех лет игнорирования, она зовет меня на ужин.
— Оу. Правда?
— Да брось. Мы вернемся рано.
Она проводит рукой по темным кудрям и скалится.
— Завтра тут будет столько народу, что придется есть друг у друга на головах.
Китайская еда — моя слабость, поэтому я иду с ней и еще пятью девчонками из Флориды. Мы жалуемся на федерации, тренеров, пловцов и на хвосты по учебе.
— Я видела, как ты травмировалась, — говорит мне Карисса позже, когда мы остались втроем. — Я даже всплакнула. Чистая правда.
— Было дело, — подтверждает Натали, её партнерша по синхрону.
— Это выглядело так больно. Такое могло случиться с кем угодно.
Я складываю салфетку маленькими треугольниками.
— Да, это было паршиво.
— Я рада, что ты вернулась в строй.
— Моя подруга из Пуллмена, — добавляет Натали, — сказала, что ты сейчас на пике формы.
— На данном этапе не приложиться головой о бетон — уже оглушительный успех.
Они смеются.
— Так ты прыгаешь в синхроне? — спрашивает Карисса.
— Ага, с Пенелопой Росс.
— Ах да.
Натали кивает, но у меня возникает неуютное чувство, что она это и так знала.
— Она взяла серебро на трехметровом трамплине на NCAA в прошлом году, верно?
— И золото на вышке.
— Точно. Что ж.
Карисса складывает руки «домиком», широко расставив локти на столе. В голове только одна мысль: «Началось. Вот истинная причина этого ужина».
— Я не привыкла ходить вокруг да около, Ванди. Ты мне нравишься. Ты всегда вела себя как честный спортсмен. Я помню тебя на олимпийском отборе четыре года назад. Ты не попала в сборную, но я подумала: «В ней что-то есть. Она крутая».
— Спасибо, — отвечаю я вместо того, чтобы заметить, как покровительственно это звучит.
— Скажу тебе прямо. Пен Росс? С ней тебе стоит держать ухо востро.
Чего бы я ни ожидала, но точно не этого.
— В каком смысле?
— В прямом: она двуличная стерва. В Джерси я тренировалась с ней в одном клубе, и её там все поголовно ненавидели. Спроси кого угодно. Может, она и «звезда», может, ей и удалось развести Стэнфорд, прикинувшись святошей, но я-то знаю правду. И тебе стоит знать.
Я пытаюсь переварить слова Кариссы, но мой мозг мгновенно их отвергает.
— Мне это не нравится.
— То, что ты застряла с Пен Росс? — фыркает Натали.
— Пен — мой друг. В её поведении никогда не было ничего, что подтверждало бы ваши слова.
— Сколько лет ты её знаешь?
— Около трех.
— А я — больше семи.
— И всё же я не могу представить, чтобы за три напряженных сезона из неё не вылезла эта «чудовищная натура».
Я качаю головой и выбираюсь из-за столика, готовая уйти.
— Эй, — окликает Натали, — мы просто пытаемся помочь. Тут не на что злиться.
— Оставь её.
Карисса останавливает подругу рукой, не сводя с меня глаз.
— Ванди... просто прикрой тыл, ладно?
Когда я прихожу на предварительные соревнования на вышке, выясняется, что Си-Джей Мелвилл снялась из-за травмы.
— Всё серьезно? — спрашивает Бри. — Это карма?
Си-Джей считалась главной прыгуньей США последние лет шесть-семь, но репутация у нее специфическая. «Злющая, как банши», говорит большинство.
— Понятия не имею, — говорит тренер, — но её отсутствие повышает ваши шансы на место в сборной процентов на пятьдесят.
Я хмурюсь.
— Вообще-то, математически это не...
— Никто не любит всезнаек, Ванди.
Пен хлопает меня по колену.
«Что ты сделала?» — пишу я Барб. Наверняка занята покупкой монтировок, чтобы устранить остальных конкурентов.
— Конечно, — продолжает тренер, — Си-Джей не прыгает в синхроне из-за своей...
— Неприязни ко всему живому? — подсказывает Бри.
— Допустим. Но Мэдисон Янг дисквалифицировали. Не знаю почему.
Мы замолкаем. А Матильда Рамирес еще не восстановилась после прошломесячной травмы. Мы с Пен переглядывайся.
— Всё это как-то слишком...
— Удачно? — заканчивает она за меня.
— Рада, что мне не пришлось это говорить.
Она смеется.
— Кстати, Люк просил тебе кое-что передать.
Мои глаза расширяются.
— Лукас?
— Ты это забыла у него дома или типа того?
Она играет бровями. Я оглядываюсь, с облегчением понимая, что на нас никто не смотрит. Неужели это мои трусы?!
— Вот, держи.
Она протягивает мне что-то мягкое и разноцветное, а затем отворачивается. К лучшему, потому что меня начинает бить дрожь, а в груди становится жарко.
Потому что в моих руках — тряпка-шамми расцветки «тай-дай».(профессиональный аксессуар, который для прыгуна в воду важнее, чем обычное полотенце.)
Мы все легко проходим в финал, но спине
