она.
Рид задумался о том, как много думал о преступлениях Хартсмана, о том, кем был человек с его ДНК, даже о том, кем бы он мог стать, если бы не его прошлое, что не могло его не расстраивать, поскольку было бесполезным занятием.
— Ладно, — сказал он. — Да, я заглянул в сознание отца.
— Так загляни и в разум этого убийцы. Используй своего отца для сравнения. Ты не он, но ты уже побывал в его психике. Изучил изгибы и повороты его мышления, выбор, который к этому привел.
— Использовать связь с Чарльзом Хартсманом во благо, — пробормотал он.
— Да. Так же, как ты советовал мне поступать с моими пациентами. Используй ее во благо.
Рид вздохнул, позволяя своим мыслям блуждать, пытаясь установить связи, которых не было в логике.
— Хорошо, — сказал он, откинувшись в кресле. — Этот убийца. Он рассказывает историю. Есть целый набор персонажей, и все они играют для него роли. — Он сделал паузу, размышляя, прислушиваясь к голосу интуиции. — Он приложил немало усилий, чтобы удалить глаза одним жертвам и использовать смерть от падения для других... черная краска, клеймо... все это что-то значит. Для него все это имеет смысл. Это... правосудие. Извращенная справедливость, но, тем не менее, справедливость.
— Справедливость для кого?
— Для себя? — задался вопросом Рид. — Или, может быть, для коллективной группы душевнобольных, которых часто используют.
Лиза покачала головой.
— Может, и группа, — сказала она. — Но я бы поставила на то, что это что-то конкретное. Личное.
— А это значит, что в центре всего этого может быть один человек, — сказал Рид. — Именно это мы и должны выяснить. Кто связывает всех этих людей.
— Согласна, — сказала Лиза, ее глаза сияли, выражение лица было целеустремленным, и, наблюдая за ней, он не смог сдержать улыбку.
— Мы обсуждаем серийных убийц на нашем первом свидании, — заметил Рид.
Откинувшись в кресле, она недовольно поморщилась и покачала головой.
— Прости. Наверное, это последнее, о чем ты хочешь говорить после того, как думал об этом весь день.
Рид улыбнулся.
— Вообще-то нет. Это хорошо, когда ты смотришь на вещи с другой стороны. И я ценю твою проницательность. Я просто надеялся на романтический настрой.
Лиза тихонько рассмеялась, и на ее щеках появился румянец.
— Ночь только начинается, — мягко сказала она. В ее голосе звучал намек, хотя нервозность быстро пробежала по ее лицу. Если бы Рид моргнул, он бы этого не заметил.
И все же, когда их взгляды встретились, между ними вспыхнуло взаимное влечение, несмотря на опасения, которые он уловил и на мрачный характер их разговора за ужином. Риду захотелось громко застонать. Он хотел вернуть ее в свою квартиру и направиться прямо в спальню. Хотел, чтобы она лежала под ним обнаженная. Просто и ясно. Но этого не будет, потому что он хотел не только ее тело. Ему нужно было ее сердце, и он не знал, готова ли она предложить его ему.
Честно говоря, он также не был уверен, готова ли она снова предложить ему свое тело. Теперь, зная, что такое секс для нее, как он мог относиться к нему иначе, чем с крайней степенью серьезности? В первый раз он был невеждой, но больше не мог использовать это оправдание.
Появился официант, прервав этот момент и убрав их тарелки.
— Десерт? — спросил он, и Рид посмотрел на Лизу.
Девушка покачала головой, вытирая салфеткой уголок рта.
— Не для меня, спасибо. Я сыта.
Рид оплатил счет, и они вышли из ресторана. Парень потянулся и взял ее за руку, переплетая свои пальцы с ее. Ее рука на мгновение напряглась, но затем расслабилась, и Лиза посмотрела на него, одарив застенчивой улыбкой, от которой у него что-то сжалось в животе.
Лиза все еще была для него загадкой. Страстная и уверенная в себе женщина — по крайней мере, по большей части — в своей карьере врача, и почти... девчонка, когда дело доходило до флирта, свиданий, самых незначительных прикосновений. В ту первую ночь, когда они встретились, она притворялась перед ним, но это быстро растворилось в какой-то робости, которая, как он полагал, честно говорила о ее чувствах к физическим прикосновениям. Он задавался вопросом, были ли у нее когда-нибудь нормальные отношения, но не чувствовал, что сейчас подходящее время поднимать эту тему. Пока что он следовал своей интуиции, а интуиция подсказывала, что нужно действовать осторожно.
— Я рад, что ты согласилась пожить у меня пару дней.
Она кивнула, прикусив губу.
— Надеюсь, я не злоупотребляю этим. Знаю, что у тебя есть своя жизнь.
Парень издал тихий горловой звук.
— Да уж, сейчас моя жизнь — это расследование этого дела. — Он нежно сжал ее руку. — И, как я уже сказал, я рад, что ты остаешься со мной.
Они прошли в молчании целый квартал, прежде чем она сказала:
— Могу я быть честной?
Лиза взглянула на него, и он кивнул.
— Я ценю тот факт, что чувствую себя в безопасности в твоем доме. Но это также... — Она вздохнула, словно ей было трудно подобрать нужные слова. — Я почти боюсь возвращаться в свою квартиру. Я чувствую глубокое чувство... потери, когда думаю об этом. — Девушка бросила на него еще один взгляд, и он почувствовал в нем смущение. Нерешительность. — Именно там я позволяла себе говорить с Мэди. — Она замолчала на минуту, и он подождал, пока она соберется с мыслями. — Я использовала разговоры с ней как механизм преодоления, но также... это был способ не забыть ее. — Она сглотнула, ее горло дернулось. — У меня даже нет ее фотографий, Рид, и нет никого, кто любил бы ее, с кем можно было бы предаться воспоминаниям. — Лиза сделала паузу, прежде чем продолжить. — Я старалась не отпускать ее всеми возможными способами, потому что так сильно хотела, чтобы она была здесь со мной, — сказала она, поднеся руку к сердцу и слегка постучав по нему. — Я... держалась за нее и знаю, что мне нужно отпустить. Но это будет так...
— Больно. Да, я понимаю, Лиза. Понимаю. — От грусти у него стало тяжело на сердце. Рид остановился, и она тоже, когда он повернулся к ней. — Надеюсь, ты будешь считать мой дом убежищем столько,
