о моём празднике хочешь поговорить? Давай, чего ты хочешь?
– Ты о чем? – она распахнула глаза, переполненные лживый наивностью.
– Я о том, что когда дело доводят до тупика, то цель есть. Я приехал узнать твои условия и конечную цель. Только давай по делу и без нотаций?
– Ты хочешь ДНК, я это вижу. Но твоя проблема в том, что добровольно я на это не пойду. А заставить ты меня не сможешь, Лев Саныч. Тебе придётся со мной договариваться сейчас, либо с сыном, но уже годиков этак через восемнадцать. Есть, конечно, прецеденты судебных тяжб, – в Дине проснулся юрист, она отбросила маску дурацкой наивности и закатила глаза, роясь в архиве своей памяти. Проштудировала вопрос… – Да, ты можешь подать на меня в суд. Но я тебя ни на метр к сыну не подпущу, а в свидетельстве о рождении будет стоять прочерк. Ясно? Ты будешь жить, зная, что в облупленной халупе прозябает твой родной ребёнок. Так что придётся договариваться.
«С террористами переговоров не ведут», – хотел было выдать я, но вовремя осекся.
– Ну, давай договариваться, Дина, – я улыбнулся, наблюдая за её растерянностью. Она явно готова была к войне, да и выглядела она как трогательная лань, а пьяный сосед, скорее всего, должен играть роль свидетеля? Не удивлюсь, если под её сарафаном обнаружатся какие-нибудь свежие синяки и царапины. Сука! Прав Керезь, в дерьме я по самую маковку.
– Ты даёшь мне шанс доказать, что я лучше, чем Вероника, а после этого я даю тебе возможность убедиться, что это твой сын. Всё честно, Лев.
– И каким образом я должен дать тебе шанс?
– Мы будем с тобой вместе жить, – Дина пожала плечами, будто говорила о чём-то простом и обыденном.
– Просто жить?
– Жить. Лёв, давай без лишнего трагизма в голосе? Мы знаем друг друга много лет, к чему весь этот фарс? Все знают, что ты бабник и повеса, что имена баб запоминаешь только раза с пятого. Так вот, считай, что это спасительная пилюля от твоей беззаботной жизни.
– А рецепт на пилюлю кто подкинул? – ох, не удержался я и хмыкнул, отчего Дина скривила губы, но всего на мгновение.
– Ну, хватит жертву из себя корчить! Это я беременна. Это моя карьера к чёрту полетела. У меня полное ощущение, что я взяла чужой самолёт погонять! – Дина всплеснула руками, затем обняла себя. – Только ты мой самолёт.
А у меня полное ощущение, что я – игрушка. Как тот плюшевый заяц с оторванным хвостиком. Меня жмут к себе, заставляют есть кашу только потому, что я не имею права на отказ.
– Пиши, – я достал из кармана заготовленный файл с чистой бумагой и ручку. Положил на тумбу около Дины, а сам вышел на балкон, закрыл за собой дверь и закурил.
– Что?
– Всё пиши. Всё…
Я смотрел на шумный двор через замызганное стекло оконной рамы, и всё казалось грязным, мрачным, серым и безнадёжным. Унылые родители смотрели за тем, как их чада ползают по кособокой деревянной горке, что так опасно покачивалась. Стая ленивых собак лежала на усыпанном окурками и пустыми бутылками газоне, вбирая теплые лучи, а бабушки брюзжали на скамейках о том, как все ужасно, бросая кожурки от семечек прямо на землю.
Замкнутый круг…
– Собирайся, – взял исписанный лист, сложил его и убрал во внутренний карман пиджака, даже не пытаясь вчитываться в ровный выверенный почерк.
– Куда?
– Здесь жить невозможно.
– Пока ты не согласишься, Лев, – Дина засияла от восторга. Да по её глазам было видно, что она уже мысленно занесла шпильку над моим темечком, решаясь, то ли придавить и подчинить, то ли убить, к херам. – Мы с сыном будем жить здесь.
– Мы с тобой договаривались на честность, – я ещё раз обвел взглядом убогую, хоть и чистую комнату. – Собирайся, у тебя пять минут. Буду ждать в машине.
– Ты везёшь меня к себе домой? – Дина завизжала, как девчонка. – А куда? В «Вишнёвый»? Витюше полезен чистый воздух. Или в «Каретный»?
Её восторг вызывал тошноту… Я даже помыслить не мог, что в дом, где всё пахло Ветерком, войдёт эта женщина. Противно было…
– Я в машине.
На такую оперативность я даже не рассчитывал, докурить не успел, когда ржавая дверь подъезда распахнулась, и из неё выбежала воодушевленная Дина с огромным чемоданом. Опять чемодан…
Второй раз за утро… Собрана уже была. Поразительное совпадение. Одна готовилась, чтобы свалить от меня, вторая же, наоборот, сидела на чемодане, готовая прибыть по первому звонку.
В салоне стояла тишина. Рука не поднималась включить музыку, словно боялся, что что-то может отвлечь меня от саморазрушения. Я вез не ту, не туда… Тупик. Бесполезная чаща. Тело не слушалось, отзывалось коликами при каждом движении, а тошнота стала перманентной.
Припарковавшись у новостройки, в которой категорически отказалась жить мама, ссылаясь на миллион надуманных причин, я долго копошился в бардачке в поисках ключей. Идея привезти её именно сюда пришла в последний момент. Очевидно, мозг так сильно противился, что пальцы казались чужими, непослушными и совершенно негнущимися.
Всё правильно… Чтобы не забывал.
Я молча взял чемодан и покатил его к дому. Колеса бились о брусчатку, уныло заполняя тишину двора. И этот звук я уже слышал… Чёрт! Меня словно на карусель закинули и забыли. Всё кружилось, вертелось и бесконечно повторялось. Меня мутило, по спине стекали капли пота, но я продолжал кататься, пугаясь соседства истёртых фигурок животных.
При входе в светлую, уютную квартиру её восторг стих… Потому как это была обычная трёшка, пусть и с ремонтом и современной мебелью, но её ожидания явно не сбылись.
– Ты же помнишь, я обожаю рушить чужие ожидания, – подтолкнул чемодан в сторону её комнаты.
– Ты меня, как инкубатор, притащил в эту убогость? – зашипела она, оглядывалась по сторонам, не скрывая отвращения.
– Убогость? – рассмеялся я, распахивая окна на центральный проспект. – У нас с тобой разные понятия убогости.
– Но ты не обольщайся, Доний, потому как в этой халупе тебе придётся жить со мной, – Дина скинула балетки и пошла по квартире, аккуратно заглядывая в комнаты. – Не думай, что спокойно будешь расхаживать по мрамору и пить дорогое шампанское в компании баб, в то время как мы будем задыхаться в этой берлоге. Вместе будем.
– А я вообще обольщаться перестал, поэтому будь спокойна, – налил стакан воды из-под крана, осушил его залпом и, скинув пиджак на спинку стула, сел у открытого окна. – Ну, что ты там написала?
– Я есть хочу!
– Закажи в доставке всё, что нужно. Завтра тебе привезут карту, на которую
