живот. Шерсти нет. И ожог серьёзный. А он всё бегает, как чёрт знает, кто. Не лает, но машет хвостом. Волнуется за Лайку. Я тоже за неё боюсь.
Влада узнает — свернёт устроившему подонку шею.
У её собаки огнестрелка. Благо, в лапу. Но крови потеряла много. Боюсь, не выдержит. Спаленный хвост хуйня.
Нам бы сейчас дойти.
Еле успел выпрыгнуть. Крыша вниз рухнула.
И надо убираться как можно скорее!
Встаю с земли и напрягаюсь, когда слышу выстрел.
Когда я был в доме, было что-то похожее. Но там всё стреляло, пахло гарью, что я не сильно зацикливался на этом.
А сейчас чувство тревоги захватывает всё тело.
Всё норм, Арс. Ваня с ней. Ничего не случится.
Я перехватываю Лайку на руки и иду подальше от горящего дома. Викинг бежит следом за мной.
Пытаюсь под слоем плотного дыма понять, где стоит машина.
И под лаянье Гермеса нахожу путь.
Но останавливаюсь, вдыхая гарь, когда снова слышу выстрел.
Нихуя мне, блять, не показалось!
Срываюсь с места, выбегаю из плотного сгустка дыма.
И чуть не падаю.
Когда вижу малолетнего ублюдка, склонившегося над лежащей на грязной земле Владой.
Рядом лежит Иван, что смотрит в нашу сторону стеклянными глазами. И только Гермес, на которого ублюдок наставляет пистолет, подаёт хоть какие-то признаки жизни.
Я действую, не думая. На каком-то безумстве. Когда вижу закрытые глаза своей малышки. Красное пятно на животе. Руку, которая не шевелится и даже не зажимает взявшуюся из ниоткуда рану.
Внутри меня что-то лопается. Грёбанный вулкан, что извергается и убивает всё на своём пути.
Ярость застилает всё.
Достаю из-за пазухи пистолет, который мог прикончить меня ещё в горящем доме. Не выкинул — позабыл о нём.
Одной рукой поддерживаю Лайку, а второй крепче обхватываю оружие.
И, не раздумывая, даже не целясь, стреляю.
Знаю, что попаду.
И пуля прилетает точно в цель. В запястье.
Пистолет вылетает из его рук, пацан кричит.
А за каких-то пару секунд подлетаю к машине.
Опускаю Лайку на тело Ивана, что до сих пор тёплое, и рывком оказываюсь возле ублюдка, что намеревался выстрелить в и так бездвижное тело ещё раз.
Мне надо узнать, как она. Жива ли? Не поздно ли? Подлететь именно к ней. Проверить пульс. Зажать рану. Но я делаю всё наоборот. Подбегаю к твари.
Не раздумывая, замахиваюсь кулаком и бью по лицу.
Влада жива. Она обязательно будет жить.
Иначе не может быть по-другому.
Второй раз у меня её никто не отнимет.
— Получи, ты, грёбанная мразь, — бью ногой наркомана, что после первого удара и простреленной руки падает на землю. Сворачивается, кричит. А я остановиться не могу. Колошматив, достаю пистолет. Целюсь ещё раз. Без какой-либо жалости и мыслей простреливаю плечо.
Раз за разом. Лишаюсь трёх пуль.
Но останавливаюсь, когда они кончаются.
И хорошо. Его нужно оставить в живых. А потом заставить поплатиться за содеянное.
Медленно, мучительно.
Ноготь за ногтём. Зуб за зубом. Сантиметр кожи за сантиметром.
Ох, я позабочусь о том, чтобы от него не осталось и следа…
А пока разворачиваюсь. Тут же подлетаю к Владе. Нервно прикасаюсь пальцами к её шее.
— Ну, же, солнышко, открой глазки, — прошу её, а сам пытаюсь найти жилку, что должна биться под нежной кожей. — Давай, ты же у меня сильная. Не могла умереть из-за ранения в живот, ну.
Мой взгляд опускается на её талию. На красную ладонь, которая всё это время покоилась на ране.
— Ты ведь шутишь, да? — начинаю злиться.
От того, что не нахожу, что так хочу.
Пульса нет.
Как ненормальный, ощупываю её запястье, что испачкалось в крови. И там пусто.
Может, я просто плохо ищу? Не там?
Тормошу её за плечо.
— Ну, кис, пошутили и хватит, — гнев разрастается ещё сильнее. — Ты можешь использовать меня, но пытаться проучить меня такими действиями — нет. Я выпорю тебе задницу ремнём за такие выходки.
Я схожу с ума или мне кажется?
Она не отвечает. Вообще. Даже не шевелится.
Наклоняюсь вперёд.
Стараюсь уловить хоть мимолётное дыхание.
А его нет.
Как и любых признаков жизни…
Глава 49
— Перестань, — Арчи хватает меня за руку, и пытается остановить. Чтобы мои руки не превратились в кровавое месиво. А я их уже не чувствую.
— Уйди, — вырываю запястье.
— Ты сам мне позвонил.
— Я не помню.
Мне пора пить таблетки для памяти.
Или бухнуть, чтобы прийти в себя.
Я не помню, как позвонил Арчи. Как погрузил Владу в машину. Привёз в ближайшую больницу. Благо, она была недалеко. Хоть в этом мне повезло.
Но за каких-то ничтожных двадцать минут могло произойти всё, что угодно.
И пока она в реанимации.
Врач сразу дал неутешительный результат. Шанс, что она очнётся — один к ста.
Услышал это — бить стену начал. А тут брат приехал. Чтобы глаза мои его не видели.
Один побыть хочу. Но я, сука, противоречивый. Сам его позвал. Побоялся, что убью их всех. От обычных прохожих, до врачей. А того сосунка, что сейчас везут в подвал моего дома — тем более.
И сейчас брат останавливает меня.
— Хорош.
Редко вижу Арчи таким. Заботливым.
Поворачиваюсь в его сторону.
— Как думаешь, если бы безумие и помешательство всей твоей жизни сейчас умирала, как бы ты себя чувствовал?
Я уже брежу! Говорю эти слова!
— Ты про любовь что ли? — усмехается. — Без понятия, о чём ты. Твои страдания не разделяю, но могу дать тебе один дельный совет. Который тебе наверняка поможет.
Голубые глаза блестят в бесноватом огоньке.
— Порой нужно спать, — изрекает.
— Что?
Пятерня оказывается у меня на затылке. Резкий рывок вперёд и башку простреливает боль.
Вот такой подлянки я от собственного брата точно не ожидал.
И того, что этот удар меня подкосит.
И кажется, вырубит.
По-другому не могу объяснить почему сознание заволакивается чёрной плотной дымкой, а я вырубаюсь в два счёта.
Ну, сукины сын, ты у меня ещё ответишь.
****
Я разлепляю глаза и хватаюсь за голову. В висках пульсирует, во рту сухо, а я проклинаю Арчи за то, что он сделал.
Малолетний гандон.
Встаю, морщусь, и обещаю его убить. За его долбаный совет.
Поспать? Вот так вот он решил уложить меня поспать? А где одеяло? Подушка? И… Влада.
Я раскрываю глаза и вижу пустую палату. В окне — светло. Судя по солнцу и щебетанию птиц — уже утро.
Я что, проспал всю ночь?
Вскакиваю с кушетки и бегу на выход. Несмотря на
