и твердые, рельефные мышцы живота. Он бросает рубашку на пол.
— После этого пути назад не будет, Грейс. Ты моя, а я твой. Вот и все. Понятно?
Я хочу застонать от предвкушения, но не могу, поэтому просто киваю, не отрывая взгляда от его лица. Он кладет руки на матрас рядом с моей головой и наклоняется так, что мы оказываемся нос к носу.
— Скажи «да» или «нет», милая.
— Да, — шепчу я.
Броуди хватает меня за глубокий вырез платья и разрывает его.
Я ахаю, потрясенная звуком рвущейся ткани и тем, как быстро он двигается, и снова ахаю, когда он обхватывает мою грудь руками, сжимает ее и наваливается на меня, так сильно впиваясь в сосок, что я выгибаюсь и кричу.
— И без лифчика, — шепчет Броуди, переходя к другому соску. — Такая плохая девочка. Моя идеальная, плохая, красивая девочка.
Я в экстазе. То, как он восхваляет меня словами, пока боготворит своим ртом, – я и не знала, что можно так сильно любить, что это может быть так естественно, так приятно. Я – цветок, раскрывающий свои лепестки навстречу солнцу.
Броуди посасывает и облизывает мои соски, пока я не начинаю извиваться под ним, а потом пускает в ход зубы. Он точно знает, как мне это нравится, какое давление нужно, чтобы было приятно, но не больно, как заставить меня умолять о большем.
— Пожалуйста, Броуди, — хнычу я, вцепившись руками в его густые волосы и притягивая его ближе, потому что мне мало.
— Не волнуйся, детка. Я позабочусь о тебе. — Одна его рука находит мое бедро и скользит вниз, пока он ласкает языком мой сосок. — Ты же знаешь, я о тебе позабочусь.
Он легонько шлепает меня между раздвинутых ног. Я вздрагиваю и вскрикиваю. Он прижимает ладонь к моему лобку. Поднимает голову и смотрит мне в глаза. Его взгляд горяч, веки полуприкрыты, глаза потемнели от похоти.
— Что наказать первым, милая? — тихо спрашивает он. — Твою попку или киску?
Кажется, я сейчас упаду в обморок от желания. Я тихо постанываю.
— Я люблю тебя такой, — шепчет Броуди, слегка поглаживая мой клитор большим пальцем и глядя на меня хищным взглядом. — Ты такая нежная для меня. Такая ранимая. Ты ни с кем не бываешь такой уязвимой, правда, милая?
— Нет, Броуди, только с тобой, только для тебя.
От этого сбивчивого, бессвязного признания у него напрягается челюсть.
— Кажется, я влюбился в тебя с первого взгляда, Грейс. Эта дерзкая манера держаться, эти длинные ноги и эти чертовы роскошные волосы. — Он запускает в них руку и сжимает в кулак. — Я просто хотел уткнуться в них лицом. Хотел утонуть в них. Хотел утонуть в тебе. И теперь я это сделаю и больше никогда не поднимусь на поверхность.
Затем Броуди тянет меня за волосы, так что моя голова запрокидывается. Я упираюсь бедрами в его вторую руку, пульс бешено колотится, тело пылает, и я впиваюсь ногтями в его волосы.
— Попка или киска, любимая, — рычит он, прикусывая мою нижнюю губу. — Выбирай.
Я всегда считала, что поступки говорят громче слов. Поэтому одним быстрым движением я переворачиваюсь под ним, смотрю на него через плечо и виляю задницей. Он удовлетворенно усмехается.
— Вот это по-нашему.
Броуди встает с кровати, сбрасывает туфли, снимает с меня каблуки и бросает их на пол. Затем расстегивает ширинку и обхватывает свой член рукой.
— На колени, Грейс, — шепчет он.
Я вся дрожу, во рту пересохло, но я подчиняюсь. Платье задралось на бедрах, обнажив ягодицы.
— Иди сюда.
Он протягивает мне руку. Я подползаю к краю кровати. Броуди подходит ближе и нежно обхватывает мой подбородок. Глядя на меня сверху вниз, он говорит: — Я не люблю причинять боль. Или терпеть ее. Для меня главное – удовольствие, и твое, и мое.
Он ждет моего ответа.
— Для меня тоже, — шепчу я.
— Хорошо. А теперь, если хочешь, попроси меня тебя отшлепать.
Я поднимаю на него взгляд, позволяя ему увидеть то, что читается в моих глазах. Все мое желание и потребность, все, чего он добивается.
Мой голос дрожит, когда я говорю: — Броуди, пожалуйста, отшлепай меня.
Он удовлетворенно кивает. Затем, медленно протянув руку, гладит меня по ягодицам, нежно скользя кожей по коже, и я вздрагиваю. Он крепко сжимает мою плоть, и я стону.
Его рука сжимает мой подбородок. Его голос звучит хрипло от желания.
— Ты никогда не узнаешь, как сильно я, черт возьми, люблю этот звук, Грейс. Но тебе нужно вести себя тихо. От твоих стонов я теряю контроль.
Я прикусываю губу и задерживаю дыхание, все мое тело напряжено в ожидании его прикосновений. Броуди смотрит на меня сверху вниз, его лицо пылает, грудь тяжело вздымается, челюсть напряжена.
Его рука взлетает вверх и опускается вниз. Он ударяет ею по моей коже. Я вздрагиваю, но молчу.
— Идеально, — шепчет он. Затем спрашивает: — Сильнее или слабее?
— Сильнее, — выдавливаю я.
— Я сделаю это три раза и спрошу еще. Хорошо?
Я киваю. Между ног у меня все мокрое. Я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь испытывала подобное – это невероятное сочетание потерянности и обретения, разбитости и целостности, ощущения, что я наконец-то в безопасности и что меня видят.
Броуди еще три раза быстро шлепает меня по той же ягодице, его рука твердая и уверенная, а другая все еще сжимает мой подбородок, удерживая меня на месте. Когда он останавливается, я шумно выдыхаю и хватаю ртом воздух.
— Еще, еще, не останавливайся!
— Ты знаешь, что мне нужно услышать.
— Пожалуйста, — хнычу я.
Он наклоняется и целует меня.
— Поиграй с собой, пока я тебя шлепаю, детка, но не кончай. Я хочу, чтобы ты кончила, когда мой член будет внутри тебя, а не раньше.
Броуди выпрямляется. Я опускаю руку между ног и снова ахаю, чувствуя, насколько я мокрая и какая чувствительная кожа у меня под пальцами.
— Расскажи мне, — требует он.
— Я такая мокрая, Броуди, я так хочу тебя…
Шлёп!
От первого удара моя киска сжимается. Я подаюсь бедрами навстречу каждому последующему шлепку, закрыв глаза и приоткрыв рот, не замечая ничего вокруг, кроме своей руки между ног и руки Броуди на моей заднице.
Остановившись, он грубо говорит: — Мне нужен
