не спальник, где у каждого подъезда дежурят бабки-сканеры. Идеальная нейтральная полоса.
Риелтор, суетливый парень в дешевом костюме, уже ждет меня у подъезда новостройки. Нервничает — видимо, пробил мои данные и гадает, зачем владельцу агроимперии понадобилась «однушка» в не самом престижном районе.
— Руслан Викторович, доброе утро! — Он тянет руку, потея от усердия. — Рад, что вы выбрали наш объект! Здесь одна из самых «зеленых зон» в…
— Давай без балабольства, — обрываю его экскурсию. — Показывай.
Мы поднимаемся на лифте на седьмой этаж из десяти.
Квартира пустая, сделан свежий, дорогой ремонт «под сдачу»: светлые стены, ламинат, панорамное окно с видом на верхушки деревьев. Никакой мебели, кроме встроенной кухни и шкафа-купе.
Мне нравится, что здесь нет чужой истории. Нет памяти о чужих драмах, не пахнет посторонним бытом. Первые разговоры и стоны, которые услышат эти стены, будут нашими.
Я подхожу к окну, прикидываю вид — машины можно ставить на подземный паркинг, въезд с другой стороны, с улицы не видно. Соседей на этаже пока нет — дом заселен наполовину.
Еще раз осматриваюсь, прикидывая, что нужно купить. Кровать — большую, удобную. Плотные шторы и жалюзи, чтобы не знать, какое время суток за окном. Толстый и мягкий, какой-то охуеть эко, блядь, фрэндли ковер на пол.
Идеально.
— Мебель можем завезти хоть завтра, если нужно… — лебезит риелтор, видимо правильно прочитав мои мысли.
— Не нужно, — отрезаю я. — Оформляем сейчас, документы на предъявителя.
— Эм… конечно. Может быть, хотите посмотреть ванную? Тропический душ, очень комфортный из лучших…
— Я все видел, — снова перебиваю, и выхожу, бросив через плечо: — Готовьте договор.
Остаток дня у меня в привычном рабочем аду, хотя в последнее время я все больше им наслаждаюсь — сейчас это единственный рабочий способ не сойти с ума. Посевная закончилась, но проблем меньше не стало. Сейчас моя задача — проверять всходы, мотаясь по области, натягивать поставщиков удобрений и выбивать каждую копейку скидки на топливо.
В перерывах между этой вечной еблей со всем на свете, просматриваю презентацию, которую скинул Сергей, ту самую, про электрокомбайны и «зеленое будущее». Красивые слайды. Графики, стремящиеся вверх. Расчеты окупаемости, экологические сертификаты.
«Интеграция с GPS», «Автопилот 4-го уровня», «Минимизация углеродного следа».
Я листаю это с сильным скепсисом и легким интересом. Серега живет в мире, где все работает по алгоритму, где если нажать правильную кнопку — получишь правильный результат. Он думает, что технику можно заправлять электричеством, а жизнь — логикой.
Но земля — она грязная, и алгоритмов ни хера не слушается. Сегодня засуха, завтра град, послезавтра рейдеры. И никакое «зеленое будущее» не спасет, если нет яиц, чтобы защитить свой урожай здесь и сейчас.
Но идея, нужно признать, красивая. И, сука, дорогая.
О чем я Сереге сразу и сообщаю, когда пересекаемся на полчаса за кофе в «Праге» — времени у меня в обрез, так что сегодня мы без стейков, строго по рабочим вопросам и уже в конце дня. Как баран пялюсь на букет, который он кладет на стол — огромный веник из каких-то явно хитро выебанных роз. Просит официантку принести вазу, а она смущается и бормочет, что настолько большого у них нет. Сергей делает скорбную рожу.
— Видишь, Рус, даже кофе не попью.
— Это ты куда такой нарядный? — В другой день я бы даже внимания не обратил, а теперь, сука, грызет. Выедает дыру в моем терпении, которое в последние дни и так сбоит.
— В смысле куда? Домой, к жене. — Серега ставит пару подписей там, где они должны быть.
Я в ответ ставлю свои на каких-то его бумажках.
К жене.
Меня адово бомбит. Я же не дурак, понимаю, что это не просто веник, это, типа, прелюдия к приятному вечеру. Она там ему ужин, что ли, блядь, готовит, пока я, как придурок, с квартирой танцы с бубнами пляшу?
— Слушай, нам нужно заходить в эту тему, Руслан. — Сереге очень хочется эти комбайны.
— Где я тебе сейчас такие деньги найду? — Ответ получается чуть злее, чем я рассчитывал. Ничего такого Морозов не говорит, и если отбросить бурлящее во мне говно, он абсолютно прав — нужно брать эти машины до того, как они появятся у всех остальных фермеров. Тогда у нас будет пара лет форы.
— Давай выведем часть нала, — Серёга дергает плечом и поглядывает на часы. Второй раз за минуту.
— А гарантии ты давать будешь?
— Рус, ты не с той ноги встал?
— Просто хочу, чтобы ты мне конкретно озвучил, из каких процессов мне эту наличку тебе вывести. — Я делаю глоток кофе, надеясь, что горький вкус хотя бы немного перебьет поганую злость по рту. — У меня печатного станка нет, Морозов.
Он озвучивает какой-то наспех придуманный вариант.
Который вообще нифига не вариант.
А я ничего не могу поделать, потому что тормоза не врубаются, когда достаю телефон, нахожу с нашу с Солой переписку и спрашиваю, что она сейчас делает. Знаю, что тупо. Знаю, что голимый детский сад, но все равно пялюсь то на ебучий букет, то на окно сообщений, надеясь увидеть хоть какую-то реакцию.
— Ты меня, короче, вообще не слушаешь, — слышу обиженный голос Сергея.
— Прости, просто… день тяжелый. — Бросив последний взгляд на телефон, заталкиваю его обратно в карман. Морозов предлагает хорошее дело. Единственное хуевое в этом всем то, что я начинаю смешивать работу и личное, а вот это уже плохой звоночек. — Ладно, раскручивай эту лабуду, будут тебе деньги.
Морозов расцветает, начинает сверкать, как новенький самовар, а потом, снова глянув на часы, торопливо жмет мне руку, хватает веник и убегает.
Желать ему, чтобы он упал и поломал ноги, — это какой уровень пиздеца? Полный?
Сола отвечает на мое сообщение, когда я по дороге домой застреваю на неработающем светофоре, и машины пытается развести явно неопытный регулировщик.
Моя девочка: Я в офисе, заканчиваю проект.
Моя девочка: Что-то случилось?
Я разглядываю электронные буквы. Становится немного легче от того, что она по крайней мере не прихорашивается для мужа и не готовит романтический ужин без повода. И домой вернется уставшая. Хотя все это, конечно, вообще ни черта не гарантия того, что…
Блядь, мне даже мысленно это произносить сложно.
Я: Соскучился.
Мы виделись позавчера, но мне ее категорически мало.
Она читает почти сразу, но не отвечает, хотя я в целом и не жду.
Не хочу на нее давить.
Не хочу быть мудаком, которого она однажды обвинит в том, что из-за меня ей пришлось бросить святого мужа.
Если меня чему жизнь и научила, так
